— Хард, если ты слов не понимаешь, — выходит вперёд другой псионик, Лин. — Как ещё?
— Чамесс тоже не понимает? Да? — недобро усмехается Хард. —Так зачем мне понимать ваши слова?
Кажется его серьезно зацепило это нападение на меня. До сих пор все мышцы напряжены, как перед прыжком.
Я осторожно завожу ладонь назад и кладу на его спину, поглаживаю спрятанный гребень кончиками пальцев.
Это не видно остальным, но Хард заметно расслабляется. Делает глубокий вдох и обводит всех внимательным серьезным взглядом.
— Моё дело, как командира, из вас сделать команду. Такую, которая первую строчку рейтинга займёт, — отрывисто говорит он.
Его хвост в этот момент легко касается моего плеча, а потом ненавязчиво скользит на поясницу. И это тоже незаметно остальным.
— Пока что ты, как командир, бросил нас на последнюю строчку рейтинга, — хмуро замечает Лин.
Хард хмурится, дёргает раздражённо хвостом, а Лин повышает голос.
— Ещё скажи, что это неправда! — сжимает кулаки Лин. — Как ты собираешься из нас команду делать? А, Хард? Пока ты только гробишь её! Зачем все эти тесты были? Мы потом еле ноги таскали на полигоне из-за тебя!
Хард обнимает меня одной рукой и притягивает к себе вплотную, норовя снова задвинуть за свою спину.
Взгляды-то у всех снова агрессией поблескивают. Но я упираюсь и просто прижимаюсь к его боку, обнимая в ответ.
Думаю, такая поддержка ему сейчас точно не помешает. Да и успокоит немного. Я уже заметила, что мое присутствие странным образом влияет на нашего командира в положительном ключе.
Орсы переглядываются между собой.
— Да, командир, — вмешивается Видар. — Я с парнями позднее присоединился. Но у тебя в команде явные проблемы. И если ты слова не слышишь, то как ещё до тебя достучаться? Я рихтов в этом плане понимаю. Сам бы давно тебе в зубы дал, если бы в результате был уверен.
— Так попробуй в зубы дать, — оскаливается Хард, подгребая меня ближе. — Вдруг результат получишь?
— Я не самоубийца, — хмыкает Видар, награждая меня быстрым пристальным взглядом, и снова уставившись на Харда: — ты же напрочь отмороженный.
— Отморозок, да, — кивает Хард. — Не надо со мной связываться. Вопрос в другом. Какой результат тебе от этого нужен?
Пальцы Хард впиваются в мою талию, но я не возражаю. Если так ему проще себя контролировать, то я согласна постоянно рядом находиться.
Тем более мне и самой невероятно приятно…
С ним. Рядом. Вот так, как сейчас. Даже если против всей команды снова придется биться.
Видар молчит, остальные тоже.
— Я сейчас разговариваю с вами, 1-КА, — повышает голос Хард. — Слушаю, кстати. Возможно, даже слова пойму. В чём смысл ваших наездов на меня и на моего заместителя? Какого результата вы хотите добиться?
Молчание.
— Молчите. Нет у вас ответа, потому что сами этого, похоже, не понимаете, — давит Хард. — Вы здесь, на интенсиве, для чего? С командиром длиной хвостов меряться? У меня длиннее, это путь в никуда! Если вы на интенсиве собираетесь стать лучшими, вам придётся подчиняться приказам. Подчиняться командиру. И заместителю. Как в боевых условиях.
— Тогда, можешь объяснишь, с какого ляда ты нас в первый день вымотал? — хмуро спрашивает Лин. — Чего пытался добиться?
— В боевых условиях вам никто ничего объяснять не будет, — усмехается Хард. — Но раз уж у нас здесь такой откровенный разговор складывается, объясню. Проверял. Мне надо было увидеть ваше пси-дно. На основе собранных данных я составил план тренировок. Он нестандартный. Дрэго Зартон его видел. Одобрил.
Я ждала новых замечаний и наездов по поводу того, что Хард — сын куратора интенсива, Дрэго Зартона. Но все молчали.
Впрочем, это было объяснимо: после того, как цан Зартон устроил выволочку Харду при всех на плацу… Если в чём и можно было упрекнуть куратора, то не в потакании сыну, а наоборот, в чрезмерной, повышенной требовательности.
— Сегодня у нас занятия с другими командами, — уже спокойно произносит Хард. — Пора бы уже делом заняться, а не трындеть обиженно. Засуньте свою звёзданутую гордость подальше и слушайтесь командира. Я очень хорошо понимаю, что делаю.
Его хвост осторожно обвивает мой коротыш, и я ловлю пристальные задумчивые взгляды остальных на нашу необычную пару.
Хард снова показал всем свое полное пренебрежение всяким правилам и нормам.
К чему это все приведет пока не ясно, но у меня внутри сердце заходится от восторга и радостной эйфории. Это всё правда, я не сплю. Не сон! Это не сон!
— Нам нужно поговорить, — с этими словами Хард утягивает меня наружу.
Нас провожают все теми же настороженно оценивающими взглядами.
— Ди, твою!.. Не делай так больше, — хрипло рычит Хард, едва мы оказываемся за пределами казармы. — Я же чуть не угробил там всех. Думал, сорвет сейчас нахрен.
Он сжимает меня так резко и крепко, что я вздохнуть не могу. Хвостом оплетает за бедра. И дышит часто, тяжело, с надрывом.
Чувствую, как легко целует в волосы.
Я не вырываюсь. Саму накрыло от его неожиданного порыва. Стоим так недолго, потом Хард расслабляется и отпускает меня.
