Входит в вагон дядька в форме. Указывает пальцем на косу (кто-то оставил, интересно кто):
– Девушка, коса ваша?
А на мне как назло куртка черного цвета, с капюшоном, и джинсы темно-синие.
– Ваша-ваша, признавайтесь! Вон и одежда соответствующая. Вы, наверное, гот? Забирайте немедленно, а то оштрафуем за перевоз в ненадлежащем виде. Кстати, вы за провоз багажа заплатили?
Я онемела.
– Короче, на, возьми, и чтобы духу твоего здесь не было. Кстати, чего читаем?
В руках у меня любимое – «Хождение по мукам».
– Вот видишь, и чтиво у тебя подходящее. Бери косу по-хорошему.
Я взяла. Выхожу с ней в ночь. А тут еще и дождь залил. Сама природа против меня. Пришлось капюшон надеть. Вид у меня был еще тот. Просто смерть с косой.
Пока шла, придумала – а подарю-ка я ее моему другу Косинусу. Во-первых «коса» и «Косинус» – почти однокоренные слова. Во-вторых, у него вроде есть какая-то дача. И он собирается страусиху купить, чтобы она ему яйца несла, огромные страусиные, одно яйцо целый ящик куриных заменяет. Так пусть он косой для этой чудо-птицы косит и забивает траву. Много травы.
И вот с мечтами о траве и яйцах громадных иду я по улице. Несу косу. Прохожие шарахаются в стороны, мечутся по тротуару. А я улыбаюсь и только крепче сжимаю подарок в руке. Обожаю делать людям приятное, неожиданно радовать их. А что может быть приятнее такой роскошной и дорогой штуки.
А под мышкой любимое – «Хождение по мукам».
А в голове мысли: вот если его страусиха снесет яйцо, как раз на Пасху, это какой же размах для творчества будет, это ж как прекрасно будет его красить! Яйца у этих гигантов мощные, просторные. Места для любой картины хватит.
Представляю, как будет здорово, если Косинус свою страусиху назовет Фаберже, и тогда у нас будут яйца от Фаберже. Как в лучших домах Лондона!
А какие волшебные кораблики можно будет делать из скорлупы!
Брожу, мечтаю.
На перекрестке останавливает меня дядя милиционер.
– Куда идем?
– К другу, к Косинусу, он здесь живет недалеко!
– А почему с холодным оружием?
– Так это же не оружие, это сельскохозяйственный инструмент. Вот глядите.
Пытаюсь снять с плеча, показать хочу, милиционер отскакивает в шоке.
– Тихо-тихо, без резких движений. Документы покажем.
Вынимаю из кармана студенческий, демонстрирую. Он забирает. Держит в руках.
– А почему в черном? Ты что, против чего-нибудь протестуешь?
– Нет, что вы, просто другой куртки у меня нет. Только такая.
– А коса откуда?
– В метро дали. Сказали, не возьмешь, оштрафуем. Ну, я и взяла. А что делать?
– Тебе-то она зачем? Ты ведь наверняка в общаге живешь!
– Ага, в общаге, мне ни к чему. Но вот мой друг Косинус купит страусиху и станет для нее траву косить, чтобы у нее яйца были крепкие и крупные. Ей полезно. Мы потом все вместе будем их красить и из скорлупы игрушки делать. Например, чтобы елку украшать.
– Какие елки? Май месяц.
– Ну это же неважно, май не май, главное, чтобы радостно было. Если хочется, можно и в мае елку, и в феврале 8 Марта отмечать. Жизнь такая короткая, надо ее счастливо прожить. Иначе смысла нет.
– Так-так… Ну-ка дыхни. Вроде трезвая. Откуда идем?
– С концерта БГ.
– А, ну ясно. Что читаем? Ага, ну, значит, ты ходишь с косой по мукам?!
В это время у дяденьки зазвонил мобильник. Хватает трубку.
– Алло, Зиночка! Алло, милая моя, солнышко пушистое! Я где? На работе! Ты чего не спишь? Деткам спать пора, ну, не плачь, папа скоро придет, утром. Ну что ты, не реви. Ревушка-коровушка. Нет, не умею колыбельные петь. Нет! Хочешь, я тебе смешной случай расскажу лучше? Вот у нас было однажды, один друг мой написал рапорт… Нет, сказал же, петь не могу…
Мне (шепотом):
– Жена у меня в больнице лежит, на операции. А дочку не с кем оставить, сидит дома одна, страшно и грустно, уснуть не может. Ты можешь спеть что-нибудь? Только медленное? Чтобы малышка уснула? Пожалуйста.
Мои документы у него. А у меня только коса. И «Хождение по мукам».
Напрягаюсь, выдаю, только очень медленно:
– А-а-а, крокодилы-кашалоты, А-а-а, и зеленый попугай. Если долго-долго-долго, бегать, прыгать по дорожке…
Так, наверное, должна была петь Красная Шапочка, если бы она очень сильно обкурилась, ну просто очень, от невыносимости бытия и непонимания всей мировой экономики.
Ну, думаю, вот отвяжусь, спела же по заявкам трудящихся. Но фигушки! Девочке почему-то нравится, как я пою (я сама в шоке), просит еще.
И вот так и стояли мы с дядькой. Он держал у моего рта мобильник, я пела всё, что могла вспомнить. Под конец даже гимн родной страны исполнила три раза, очень и очень медленно, по слогам почти.
А в финале стала сочинять на ходу о том, что вижу:
– Вот стоит твой папа, стережет наш город, я стою рядом, стерегу косу, дождь все не кончается, а слова кончаются, книжка у меня промокла, куртка у меня промокла, ботинки у меня промокли, и я больше не могу. Почему же ты не спишь, наш малыш?!
Вспомнился старый анекдот: «Папа, я хочу посмотреть, как слоники бегают».
Но было не смешно. Было грустно. И всех было жалко, и девочку, и милиционера, и себя, и Косинуса, который сидит без косы и не знает, без какой радости он остается.
