А у меня на голове была соломенная шляпа, как будто сейчас лето и мы на берегу моря. И шапка теплая под шляпой, потому что зима и ветер холодный, чтобы не простудилась.
Я поняла. Море должно быть внутри тебя. И соломенную шляпку можно носить, даже если солнца нет совсем и холодно. Главное, чтобы у тебя под ней была теплая шапочка.
2. А еще у меня есть подруга. Она нганасанка. Выросла в интернате. Родного языка не знает. Однажды она привезла в Питер бабушку, лечить ей сердце. Они с бабушкой с трудом понимают друг друга. Подруга целовала бабушкины руки, обнимала ее, и этого было достаточно для понимания.
3. Однажды у меня в ванной жил крокодил. Настоящий. Дело в том, что мы с Косинусом гуляли как-то по Петроградской стороне, общались, и вдруг в траве нашли его. Он крохотный, мелкий, меньше ладони. Кто-то из новых русских завел, поиграл и выбросил. Экзотика быстро надоела. Косинусу было домой не забрать, у него там коты. Они бы не поняли. А вот его знакомые из Московского зоопарка могли бы и пристроить малыша. Но только через пару дней.
Требовалось спрятать кроху на это время. Кроха пожил у меня, в той коммунальной комнате, которую снимала. Я его прятала то в сумку, то под майку, то под шляпу, то под курткой. Иначе бы меня выселили вместе с Годзилликом (так его мы с Косинусом назвали).
Годзиллик ласково сожрал мои единственные туфли, и пришлось ходить в голландских деревянных сабо, которые подарили мои друзья.
А однажды из-за Годзиллика один мой сосед бросил пить. Он в ванную прошел, а там, в умывальнике, крокодил. Сосед из ванной с воплями.
Ему: Меньше пить надо, Ваня!
Ваня: Да не вру! Видел. Айда, покажу!
Входят, а крокодила уже нет, это я его вовремя схватила и под футболкой прячу. Кусается, сволочь, но терплю, не выдаю краснокнижное животное!
Ваня с тех пор ни капли. А крокодил теперь в зоопарке.
4. Однажды я была призраком. Дело в том, что девочка Лидочка, когда была совсем мелкой, не могла уснуть без историй. Я по дурости придумала одну, про призрака, который живет среди деревьев. Призрак пел песни и качался на ветках.
Она поверила. И требовала новых историй, выясняла, как дела у него и почему мы его не видим. Пришлось одной лунной ночью одеться призраком и таки качаться и петь, стенать и плакать.
Но недолго музыка играла. То есть недолго я на ветвях призраком сидела. В самый торжественный момент ветка хрустнула, и все, сказочке конец.
Девочка Лидочка с восторгом мне потом рассказывала, с каким воплем призрак улетел в темноту, смотрела на мои синяки на лице и рассказывала, а я слушала, с трудом кивая перебитой шеей, и улыбалась из последних сил. Дети – наивные до чего.
5. Однажды один бармен влюбился в меня и в порыве страсти изобрел в мою честь коктейль с моим именем. Так вот, коктейль был настолько гадостным, что я была готова отдаться этому человеку, лишь бы он его переименовал и не позорил мое честное имя. Так вот, я опоздала, не успела я ему отказать, как он тут же назвал коктейль именем другой навечно любимой девушки. У него, оказывается, этот коктейль как неразменный рубль, всегда в действии. Откажет одна, назовем в честь другой. А напиток все равно гадость! От него изжога!
6. Однажды тигр сожрал паспорт моего друга! Друг мой тогда работал в зоопарке. И вот, надо было покормить тигра, а потом пойти в отдел кадров. Паспорт лежал в кармане. А потом там лежать перестал, ну выпал из кармана, бывает всякое… А тигр был настолько старенький и настолько слабовидящий, что сожрал паспорт вместе с мясом. Мы сидели и торжественно ждали, когда паспорт покинет тело тигра. Все инсталляции современного искусства ничто по сравнению с тем, что способен организм тигра сделать с советским документом!
Вообще надо новый жанр ввести! Документо-переваризм! Чур, я первая его придумала! Бегу за патентом!
7. Однажды я шла по улице и встретила крохотную женщину, маленькую и тоненькую. Ей было лет где-то сорок. Она пряталась в подворотне, глядя украдкой на балкон, где какой-то седой мужчина сидел и курил. А потом он потушил свою трубку и ушел с балкона.
Женщина прижала руки к лицу и тяжело вздохнула: «Устала я без тебя, устала. Поистерлось мое сердце по тебе, видишь, какие на нем ссадины? Всё в шрамах, всё в рубцах. Мое сердце – один большой тяжелый рубец».
И вдруг она бросилась из подворотни и убежала куда-то. Исчезла в тумане. У нас в Питере часто туман, часто-часто. И люди легко в нем исчезают, теряются. Да вы и сами знаете.
А вот это осталось у меня в памяти – «поистерлось мое сердце по тебе».
Я немножко владею языком жестов, на котором говорят глухие, только на таком низеньком бытовом уровне. Иногда бывает, увижу интересный диалог, с трудом себя отрываю, чтобы не подглядеть, знаю, как не любят глухие, когда смотрят их разговоры.
Итак, стою одна, в метро, смотрю в карту, чую, заблудилась-замоталась, а спросить стесняюсь.
Вдруг передо мной…
Как в сказке.
Два юных сияющих лица.
Он, она – двое.
Они смотрят друг на друга. Любящие сердца.
