Они говорят о Путине и о том, идти ли на выборы. Она говорит, что все равно в жизни глухих ничего не поменяется. А он говорит, что мы, глухие, все равно имеем право, мы должны, конечно, иначе наши голоса украдут, Чуров, там, но мы все равно, мы не сдаемся.
Она смеется, тебе надо реже в Интернете сидеть и всякую фигню читать, я вот не понимаю, что ты говоришь. Кто такой Чуров? Кто такой Прохоров? Зачем мне? Я в Интернете только картины смотрю, про акварель-живопись, уроки рисования, фотографии, письма от родных, больше ничего не хочу. Ты от брата говорящего набрался. От старшего своего?
Она говорит про то, что в магазине появилась хорошая краска со скидкой, кисточки и тушь. У меня есть скидки, карточка магазина. Он говорит, спасибо, ты… (краснеет, краснеет, КРАСНЕЕЕТ) милая.
Она тоже краснеет, она бледнеет, она сейчас упадет в обморок, он сказал ей, что она милая.
Она сейчас потеряет сознание.
Он сказал мне, что я милая.
Они любят друг друга. Они еще ничего не сказали друг другу. Он боится и пугается своего чувства, он, наверное, в первый раз так сильно и так серьезно.
Они говорят, а у них руки летают, у них глаза сияют. И поезд кажется праздничным залом, Наташа Ростова, у нее первый бал.
Он встал вполоборота, он защищает ее, чтобы не толкали ее, не давили.
Он встал так, чтобы их разговор защитить.
Чтобы свет, который от ее глаз, – спрятать за своей спиной.
Они говорят, а я просто чувствую, что любви от них двоих, чистой и радостной столько, столько, СТОЛЬКО, что можно согреть не то что эту замерзшую Россию, но и всю галактику и весь космос.
И еще на пару планет хватит.
Он говорил про Интернет, про Гугл и видео, как монтировать. Хочешь, научу, меня брат научил… Он говорил и случайно ладонью коснулся ее лица. Отпрянул, как будто обожгло.
Прости, я случайно. Прости.
Как будто богохульство произошло, как я посмел ее коснуться…
Она: ничего-ничего.
Она и рада, и пугается.
Она стесняется и страшится.
Это все впервые у нее.
И у него…
Кто они? Соседи? Может, учились вместе? Может, просто друзья-знакомые?
Не важно…
Они смотрят друг на друга, неразделимые, негасимые, два любящих сердца.
Любви столько, что я просто купаюсь в ее сиянии, мне вдруг так тепло и радостно, так светло и счастливо, что кажется: в каждом атоме моего тела – счастливый взрыв.
Такое чистое, яркое.
Целомудренное.
Такое нежное, трепетное.
Он почувствовал, что я смотрю, спиной почувствовал, оглянулся на меня, я выскочила тут же на какой-то станции, испугалась испортить им…
Стою с картой.
Такой праздник в душе, даже не сказать…
Держу в руках карту метро, да наплевать, что потерялась! Да не страшно мне ничего.
Жизни больше не боюсь, ничего не боюсь.
Совсем ничего.
Счастье в каждом атоме моего тела.
Ко мне подошел какой-то мужчина:
– Девушка, с вами все в порядке? Вы стоите и уже полчаса просто самой себе улыбаетесь. Что с вами?
Я не стала объяснять. Да и как тут объяснишь?
Показала карту, спросила, как проехать до театра.
Что-то еще спросила.
Да неважно.
Было хорошо…
А он постоял, поговорил со мной, и, видимо, ему это чувство счастливое передалось радиоактивными частицами. И он тоже стал улыбаться, радостно и легко. И мы разошлись, как будто после свидания.
Бывает, да?
Бывает…
Бегаю сегодня по городу: дела-дела. Вдруг вижу, трое мужичков. Весьма потрепанных.
Двое из них уговаривают третьего:
– Семен, пошли! Ну пошли! Бутылок пособираем, денег получим, пропьем!
Семен сидит, он в трансе.
Они ему:
– Семен, ну чего ты? Ну пошли!
Он:
– Я занят!
Они:
– Чем же ты занят?
Он:
– Я транслирую любовь!
Иду мимо. Хватает за руку. А давай вместе!
Я:
– Что вместе?
Он:
– Вместе транслировать. Ты просто стой рядом, ты просто смотри в небо. Солнце греет.
Мужики:
– Ну еклмн.
Встаю рядом, молчу, смотрю, чувствую, да. Хорошо на свете жить, трудно, больно, сложно, но хорошо. ПОНИМАЕТЕ, ХОРОШО??!!!
Теперь я всегда буду говорить так, мол, транслирую любовь, если кто спросит – чем занимаешься?
Потом я дальше побежала по своим тараканьим делам, а мужики остались уговаривать Семена.
Смешно, да?
Мне лично – очень смешно.
А еще думаю, вот в следующей жизни я бы хотела быть таким духом, который придумывает сны для людей – сюжеты и идеи снов – и отправляет по невидимой почте. А какой-то волшебный дух-режиссер (пусть это будет, к примеру, мой приятель Сергей Напалков, у него получится) ставит их, и готовый продукт смотрят чьи-то незнакомые нам счастливые глаза.
Мы бы с Сережей снимали бы только счастливые, радостные сны.
Никаких кошмаров.
Ну, разве что совсем чуть-чуть…
Или вот я бы хотела быть каким-то призраком, который ездит в поездах и рассказывает истории всем, кто едет один, чтобы не было скучно и грустно одному. А еще я бы помогала потерянным детям найти родных. Или подсказывала бы на уроках тем, кто не выучил.
Вот бы пожить без тела, таким сияющим ничто, духом или призраком, привидением.
Это было бы очень интересно.
