Они выносят громоздящиеся в углу сумки, узды и чемоданы. Возвращаются в квартиру.
Пауза.
Звонок в дверь, еще звонок.
Пауза.
ВАЛЕНТИНА. Ушел.
Удары в дверь.
ВАЛЕНТИНА. Скотина. Дверь ломает.
КАЛАЧНИКОВ. Не так просто, она металлическая.
ВАЛЕНТИНА. Он и металлическую сломает.
КАЛАЧНИКОВ. Так. Придется поговорить. (Идет к двери).
ВАЛЕНТИНА. Виктор, не надо! Витя!
Калачников выходит.
ГОЛОС КАЛАЧНИКОВА. Послушайте, прекратите. Если женщина вас не пускает…
Звук удара, потом неясные голоса, звуки возни, драки. Валентина бросается туда.
ВАЛЕНТИНА. Витя! Витя, родненький, вставай! … Что ты наделал, убийца?
Квартира Калачниковых. Костя говорит по телефону. Ирма смотрит на него.
КОСТЯ. А кто знает? Нет, но ваш же работник, а вы… Все ясно! (Отключается). Говорят, третий день на работу не выходит, а почему, не знают и знать не хотят. Говорят, у нас и по неделе не выходят, никто не удивляется.
ИРМА. Куда же звонить? В полиции тоже ничего не знают. И в общежитии он почему-то не жил. А где жил?
КОСТЯ. Ты меня спрашиваешь?
ИРМА. Завидую — ты такой спокойный. Ты знаешь, что такое пригородные электрички? Там грабят и убивают постоянно! И выбрасывают в какое-нибудь болото.
КОСТЯ. Значит, будем искать по болотам. Мам, я не спокойный, просто… Как-то мне не верится, что с отцом что-то случилось. С ним никогда ничего не случалось.
Ирма в это время начинает собираться: берет сумочку, кладет в нее бумажник, документы, обувается.
КОСТЯ. Я с тобой.
ИРМА. Зачем.
КОСТЯ. Сама говоришь: грабят, убивают.
ИРМА. Но я же не на электричке поеду! Так. Сначала на завод, потом в общежитие, в полицию… В морг. (Прикладывает руку к глазам).
КОСТЯ. Еще ничего не случилось, перестань.
ИРМА. Да. Ты прав. Конечно. Что ты стоишь, как пень? Ехать так ехать!
Больничная палата. Калачников лежит на постели с закрытыми глазами. Рядом сидит Валентина в белом халате.
ВАЛЕНТИНА. Витя, хватит уже, очнись. Врачи говорят, у тебя все в порядке. Что-то просто переклинило. Слышишь? Ты здоровый. Только перелом ноги, а плечо вывихнутое тебе сразу вправили, ссадины замазали, бровь зашили, шовчик, говорят, ровный получился. А Ленечка опять сидеть будет, клянусь! Витя, слышишь? Это ведь неправильно: только нашла хорошего человека, первый раз в жизни, и… Несправедливо. Ты не думай, я женить тебя на себе не собираюсь. Как хочешь, так и живи. Просто будем встречаться, говорить. Раз в недельку, да? Научишь меня нормальному русскому языку. … Да, тебе ведь Настя привет передает! Она зауважала тебя, Витя. Даже шутит: я, говорит, это она мне говорит, я, говорит, мам, у тебя его отобью. Тебя то есть. Шутит, конечно. Вообще-то, были бы деньги, я бы ее за границу учиться отправила. Она ведь умная на самом деле, просто вокруг одни гопники и лохи, она выделяться не хочет, косит под них. В смысле, как это… Подстраивается. В тебя руки не затекли? Я сейчас поправлю.
Она поправляет руки Калачникова. Входит Ирма, заглядывает Костя. Ирма машет на Костю рукой, закрывает дверь, идет к постели, приставляет табуретку, стоящую неподалеку, садится.
ИРМА. Как его состояние?
ВАЛЕНТИНА. Врачи говорят: стабильное.
ИРМА. А вы не врач? Медсестра? Тогда идите пока, я хочу с ним одна побыть.
ВАЛЕНТИНА. А вы кто?
ИРМА. Жена.
ВАЛЕНТИН. Но он же в разводе.
ИРМА. Формально. Я директор гимназии, а он у меня преподавал, и мы, чтобы не было кривотолков… Хотя все равно все знают, так что глупость мы сделали. Просто не было времени опять зарегистрироваться. Слушайте, зачем я вам это рассказываю, вас это не касается!
ВАЛЕНТИНА (хочет ответить резко, но сдерживается). Ну да… Да, конечно… (Она достает из пакета апельсины, яблоки, кладет на тумбочку, встает, хочет выйти).
ИРМА (смотрит на апельсины и яблоки). Минутку. Вы ведь не медсестра? Вы кто?
ВАЛЕНТИНА. Напарница. Работали мы с ним вместе.
ИРМА. Он, оказывается, на упаковке работал. А мне говорил — технологом. Вы тоже упаковщица?
ВАЛЕНТИНА. Да, типа того.
ИРМА. Зачем он меня обманывал, интересно? И вообще, очень изменился в последнее время. Не в лучшую сторону. Может, тут чье-то влияние?
ВАЛЕНТИНА. Человек на грани жизни и смерти, а вы о чем-то…
ИРМА. Я двенадцать лет руковожу коллективом, я безошибочно чувствую, когда кто-то чего-то не договаривает или скрывает.
ВАЛЕНТИНА. А я вот так не умею. Меня обмануть — как два пальца… сосчитать.
ИРМА. Он не жил в общежитии. Где он жил? В глаза смотрите мне, пожалуйста!
