ХЕЛЬГА. Даже чересчур. А как эта картина называется? (Показывает за спину Максима и вверх. Он поворачивается, она быстро прячет деньги в какой-то внутренний кармашек джинсов).
МАКСИМ.
Не помню. Вроде, «Море»…ХЕЛЬГА. Просто «Море?» Красиво. Макс, давай решим: уже час почти прошел. Я не гоню, ты мне нравишься, с тобой интересно, но ты определись, мы говорить будем или что? Я предлагаю: давай по быстрому, а потом еще поболтаем. У меня все быстро кончают. (Подходит к постели, откидывает покрывало). А белье чистое, молодец. Ну? Я в душ?
МАКСИМ.
Постой. Я должен объяснить.ХЕЛЬГА. Потом объяснишь. Чего объяснять-то? Ты мальчик, я девочка, нас так природа устроила. Тебе надо облегчиться, я должна помочь, все нормально. Ты прямо как первый раз. У меня были один раз два школьника, вызвали, сами храбрятся (вдруг зевает, похлопывает ладошкой по рту), извини, спала плохо, а у самих сопли до полу. Я говорю: мальчики, онанизм — друг восьмиклассника, а главное — даром! Пока с настоящей женщиной не трахнешься, все равно мужчиной не станешь. С проституткой тот же онанизм, только в живую теплую дырку лезть. Ну, разогрей себе этот, хот-дог в микроволновке — и на здоровье, лезь туда вместо сосиски! Нет, все равно полезли…
МАКСИМ.
Ты не права. Конечно, понимаю:Аналоговый секс и настоящий —Большая разница. Но важен и сам фактТого, что ты сумел, что получилось.ХЕЛЬГА. Я что, угадала, что ли? Тебе сколько лет?
МАКСИМ.
Сто двадцать два. Тебе какое дело?ХЕЛЬГА. А почему ни с кем еще? Просто интересно?
МАКСИМ.
Я объясню. Так будет лучше. Я хочу,Чтоб ты все знала. Мне спокойней будет.Ты знаешь, мне уже почти спокойно.Ты молодец, умеешь поддержать.ХЕЛЬГА. Я еще ничего не делала.
МАКСИМ.
Самим своим настроем, а еще своейОткрытостью. И тем, что я покаНе понял, но почувствовал. Так вот.Я девушек и женщин сторонилсяВ такой же мере, как боялся грязи.ХЕЛЬГА. То есть заразы?
МАКСИМ.
Можно так сказать.Скорей брезгливость, что ли… Я не могНи разу ни в кого влюбиться. ТолькоВ красоток глянцевых — журнальных, интернетных.В них безупречно все — фигура, кожа,Черты лица, одежда, все такое…Я понимаю — фотошоп, отделка,Гламур фальшивый, но моим глазамКакая разница? Они уже не могутВ телах живых не видеть недостатков.Но все-таки я пробовал бороться.Однажды, лет в шестнадцать… Вечер. Чья-тоКвартира без родителей. ОднаДевица на меня вовсю… (Щелкает пальцами, ища слово).ХЕЛЬГА. Запала?
МАКСИМ.
Ну, скажем так. И вот мы в темноте,В закрытой комнате. И все располагает.И я себе сказал: заткни свой слухИ нюх забудь. И помни об одном —Что ты обязан просто сделать это.Я гладил ее волосы, лицо,Стараясь избегать ее дыханья.Но тут она рванулась и впиласьГубами в губы мне. Я задохнулся.И в рот мне потекла слюна чужая.Во рту толкалась мускулом удаваЧужая плоть чужого языка…Но я держался, я терпел, но вот,Когда она своей рукой полезла…ХЕЛЬГА (смеется, потом хохочет — и вот уже изнемогает). Хватит, хватит!.. Я все поняла! Ё, как похоже, даже смешно!
МАКСИМ. У тебя было что-то в таком же духе?
ХЕЛЬГА. Ты что, нормально заговорил?
МАКСИМ.
Когда?ХЕЛЬГА. Да только что!
МАКСИМ.
Не знаю… Не заметил.
