Мужчину хотелось, между ног сделалось совсем влажно. Продолжать хотелось инстинктам, но кололась логика, боялась самоосуждения наутро. Секс с роботом – это дно? Признание того, что она поставила на людях крест? Пошла лёгким путём и тем самым предала себя?
В тот момент, когда Хелена неожиданно для себя приняла решение стянуть с Эйдана трусы и позволить себе хотя бы что-то, Аш три «проснулся».
И не дал ей наклониться к собственному паху.
Он сделал то, чего она не ожидала от слова вообще – перехватил её за шею и уложил обратно на постель, чуть навалился сверху, посмотрел в глаза.
– Ты к этому не готова.
Хелена молчала.
Она не ожидала, что её уложат столь аккуратным, но доминантным движением. Очень мужским, очень возбуждающим – мол, остынь, моя хорошая. Я тут, но ещё не время. И против воли прошла по низу живота сладкая судорога. Рука на шее – что проще? Примитивнее и более возбуждающе? Эта рука не давила, не причиняла дискомфорта, просто держала.
В голову дала такая волна эйфории – она была права, ей с ним понравится. Логика включится утром, пусть…
– Почему?
– Впадёшь в эмоциональный раздрай при пробуждении.
Вероятно.
Но, боги, как ей хотелось ощутить на себе его вес – сейчас под покровом тьмы он не был роботом, он был очень горячим, красивым, сексуальным мужчиной. Он им пах, и эта аура силы проплавила дыры в любых доводах «против».
– А… если я прикажу?
– Тогда… я продолжу.
Кто задавал ему программы? Кто научил его быть… таким? Непреклонным, с уверенным самомнением, умеющим тормозить?
Сложно сказать, что случилось бы дальше – никто, в том числе она сама, не сумел бы это предположить.
Но в этот момент на улице послышались, шаги, смех, голоса.
Снаружи был молодняк; Ллен одевался со скоростью света, держал внимание на улице. Слишком агрессивный тон речи, развязный – «вандальский». Он его знал.
– Кто они?
Ответить Хелене он не успел, потому что случилось следующее. Кто-то захохотал:
– Смотри, какая норка уютная! – видимо, обнаружил раскрытое окно правее вдоль дома. После пауза, во время которой Эйдан успел услышать шипение фитиля (динамит?). А после взрыв. Закинули шашку в соседнюю квартиру – дрогнул пол и стены; Хелена приглушенно взвизгнула, села на кровати и прижала одеяло к лицу. Хорошо, что с потолка не посыпалась штукатурка – то ли шашка была самопальной и слабенькой, то ли стены добротными.
Об этом Ллен думал уже на ходу. Он помнил, что форточка на кухне приоткрыта – они оставили её таковой, потому что вечер был теплым и потому что на кухне стояли сумки с продуктами. Вакуумные упаковки не чадили разнообразными запахами, а вот картофель, морковь и прочие овощи, еще не сгруженные в подвал – да.
Форточку он успел захлопнуть ровно в тот момент, как незнакомцы приблизились. Кто-то пнул по стеклу носком ботинка – квартиры первого этажа были чуть «утоплены» в фундамент, что облегчало задачу злопыхателям. Иногда, лучше быть сверху, чем снизу, но не всегда.
Неприятно звякнула щеколда, вошедшая в паз от пинка.
А Эйдан уже несся обратно в кабинет.
Он успел… Почти.
Левое окно было приоткрыто тоже, и шашка полетела прямо на подоконник, после на ковер. Клубы вонючего дыма, оранжевые искры по пропитанному селитрой и порохом шнуру – он не думал, он действовал.
Под приглушенный визг своей соседки схватил динамит, прыжком подлетел к окну, распахнул его полностью и выбросил динамит обратно на улицу.
Он даже засек время – полторы секунды до взрыва.
На этот раз где-то посыпались осколки стекол, земля вздрогнула еще раз. И ласковым удовольствием прошлись по ушам чужие крики, стоны, злость. Кто-то был ранен, кто-то, возможно, убит. Эйдан был солдатом, и победа – единственный вариант в любой схватке. Окно было тут же захлопнуто.
Спросил он отрывисто, грубо.
– Есть железные листы?
– З-зачем?
Снаружи матерились; кто-то орал, кто-то ужасался, глядя на раны того, кому не повезло. Спустя секунду послышались звуки рвоты – отлично, кинул метко. Потому что уродов, у которых накануне войны съезжает башня, надо ставить на место жёстко. Ибо мир в головах психически нестабильных людей становится слабым, иллюзорным, им кажется, что руки развязаны и можно вершить насилие.
– Прикрыть оконные проёмы.
– Нет… Они… бронированные. Стёкла.
Отлично.
Едко воняло побывавшей в квартире шашкой; драло горло.
– Иди в спальню, закройся, – приказал он.
И Хелена практически рывком поднялась с кровати.
– Ты ведь не пойдёшь наружу? Скажи, что не пойдёшь!
– Без необходимости не пойду. Иди.
Она полетела в соседнюю комнату вместе с одеялом.
Теперь важное – он будет ждать. Как будут развиваться события, попробует ли еще кто-нибудь сунуться в квартиру или же хватило?
– Не выходи… – попросила Хелена, прежде чем исчезнуть в коридоре, – там три перегородки, они в квартиру не проберутся.
– Понял.
Дверь спальни закрылась.
Он стал слушать.
