– Ты когда-нибудь оставлял девушку практически у венца?
– Здесь профессор, я Вам не конкурент. А как же эксперимент? Мы же должны узнать, насколько сильны изменения личности? Прежний Герман Гесин, полагаю, и мысли бы не допустил о встрече с ней. – Данко крепко сжал локоть профессора.
– Хорошо, мы почти пришли. Только ради эксперимента!
– Как скажете, профессор.
– Привет! Вы кто? Ой, простите. Добрый день, господа. Могу я вам чем-то помочь?
– Какой культурный парень. Редкость в наше невежливое время. Привет! Я Данко. А это профессор Герман Гесин. Он… старый знакомый твоей… бабушки, я полагаю, верно, профессор?
– Хм… Да, надо полагать. Извините, в горле что-то першит.
– О, тогда Ба вам непременно поможет! Если я начинаю кашлять, стоит ей упомянуть о настойке чабреца, все, как рукой снимает! Честное слово!
– А ты занятный, как тебя зовут?
– Ой, простите. Я так невежлив. Совсем забыл… это… представиться. Я Ал. В смысле Альберт.
– Это хорошо, что есть смысл.
– Ал, кто там пришел?
– А вот и Ба… В смысле бабушка. Извините, мне пора заниматься.
– Удачи тебе в поисках смысла, парень! Профессор, да не стойте вы столбом!
– Я… Хм…
– Герман???
– Анна…
– Как ты здесь… Точнее, что ты здесь?
– Я… Хм…
– Ооо…. Я вижу вы… обескуражены. Причем, оба. Особенно, профессор.
– Хм…
– Извините меня, Я Данко, ученик профессор Гесина. А вы, стало быть… та самая…
– Что значит та самая?
– Извините, мне стоит поучиться вежливости у вашего внука. Как я могу к вам обращаться?
– Ах, зовите меня просто Анна. Если не считаете слишком старой. Мы с Алом, как раз изучаем этикет по французским романам. Ах, только не говорите никому, бога ради!
– Что Вы, мадам… Никогда кавалер не выдаст такую прекрасную даму.
– А знаете, да.
– Простите?
– Заметно, кто Ваш учитель.
– Кстати, профессор, может быть, присоединитесь к нашей беседе? Анна, послушайте, нам очень нелегко дался этот поход. Дело в одном своеобразном психологическом эксперименте, вы же понимаете, о чем я?
– Нет, не понимаю, ладно, давайте не будем стоять на пороге. Проходите. Моей дочери сейчас нет в блоке. Ал наверху, он нам не помешает.
– Так, так, сейчас, сейчас. Включаю свет. Садитесь! Минуту! Где-то у меня был…
– Да, очень не хватает.
– Вот, выпейте.
– Ох, хорошо, налей-ка еще.
– Мне выпишут порицание за спаивание профессорско–преподавательского состава.
– Я пережил потрясение. И я никому не скажу.
– Знаете, профессор, финал мне не очень понравился. Не сочтите за бестактность, но, чтобы продолжить работу, мне нужно знать, о чем вы говорили.
– Данко, послушай, работу не нужно продолжать. Зря потратишь время.
– Но почему?
– Некоторые вещи нельзя переписать.
– А что, если вы просто опять даете задний ход?
– Нет, моя Душа, моя Анна осталась в прошлом. И даже твои способности не смогут этого исправить.
Анна даже тогда давным-давно, когда выплакала все слезы, запретила себе думать, что однажды он вот так посмеет прийти и станет смотреть на нее. Заявится, выразилась бы Мария. Данко вскоре ретировался в кухню. Якобы, выяснить, умеет ли он заваривать чай. Дальнейшее молчание становилось неудобным. Эффект воздействия сказок его ученика упал до минимума, но Гесин все же нашел в себе силы попробовать.
– Анна…
– Ты стал не многословен, Герман.
– Прости, прости, ты не знаешь, как я раскаивался. И до сих пор раскаиваюсь.
– Конечно, я не знаю, ведь ты не счел необходимым сообщить мне об этом.
– Прости.
– Спустя столько лет? Зачем тебе это?
– Я не могу больше жить, как прежде. Я очень не хочу говорить, но я должен. Давай… можно присесть?
– Вот сюда, на диван. Итак, я слушаю.
– Я… заявился к тебе не для того, чтобы бередить наше общее прошлое.
– … Которое ты полностью собственноручно уничтожил.
– Да, и никто не знает, то есть, не знал до последнего времени, как мне жаль. Я будто разрушил собственную душу, когда отказался от тебя. Я глупо заблуждался, что не готов создать… Как это теперь называется… Социальную…
– Семью, Герман. Мы с тобой из нормального времени.
– Да, семью. Я думал, мы будем несчастливы, не справимся, я не смогу заниматься наукой. Тогда я не хотел детей. А я догадывался, как ты хотела.
– …
– Нет, не перебивай, пожалуйста. Я столько лет копил это. Я любил тебя Анна, но мой ужасный эгоцентризм был сильнее этого. Я только потом осознал, что удовольствие мне доставляли чувства к тебе через призму собственного самолюбия. Я даже предложение тебе сделал, просто потому что возжелал красивого жеста. Я был опутан своими желаниями. А когда понял это, решил отказаться от всего. И от тебя тоже. Попытаться найти себя.
– Да, ты ушел искать себя, а я осталась. – Анна вздохнула и устало улыбнулась. Слушать все это было больно, несмотря на солидный отрезок времени, отделявший двух молодых людей от двух зрелых измученных мужчины и женщины. – Но что, скажи, что заставило тебя прийти ко мне сейчас? Не говори только, что угрызения совести. Не поверю.
– Я бы тоже не поверил. – Улыбка Гесина вышла похожей на ту, что Анна подарила ему несколько секунд назад. – Ты в праве знать правду. Это Данко.
