– Фу, Тайфун! Прекрати! Плохая собака, – закричала мама, замахнувшись скалкой.
Тайфун спрятал зубы и поджал хвост.
На крики из гаража прибежал папа. Он застал женскую половину своей семьи в слезах. Из маминых невнятных объяснений папа понял только одно: Тайфун окончательно вышел из-под контроля и стал кидаться на людей. И начал он с самой маленькой и беззащитной – с Дашки.
– И зачем только я разрешил взять этого дурного пса из приюта?! – взорвался папа. – Чувствовал же, что так будет.
Папа ругал Тайфуна, а тот смотрел на него долгим изучающим взглядом, будто пытаясь понять, в чём он провинился.
Лишь один Егор был уверен, что Тайфун ни в чём не виновен. Что, вероятно, он рычал и кидался вовсе не на сестру. Может, на голубя? Или на кошку? Да на кого угодно, только не на Дашку. Но папа верил маме, а Егору верил не очень.
– Ладно, – немного остыл папа. – Завтра посмотрим, что с ним делать. А пока пусть посидит взаперти и подумает над своим поведением.
Папа запер Тайфуна в банном домике, запретив остальным выпускать его. Полдня Егор слушал под дверью, как скулит Тайфун. От переживаний мальчику даже стало казаться, что это не собачий вой, а песня. Очень тоскливая и протяжная песня о верности и предательстве, о множестве дорог и единственном доме, о тепле дружеского объятья и холоде незаслуженной обиды.
А вечером Егор твёрдо решил бежать. Нет, не насовсем и недалеко. Всего лишь в соседний посёлок к дяде Аркадию. Раз тот так любит собак, может, он и Тайфуна у себя приютит на время? Ну не мог Егор позволить папе отдать пса обратно в приют! Тайфун стал частью их семьи, а в семье должны любить и принимать не за то, что ты удобный или послушный. А просто за то, что ты свой. Навсегда. И точка.
Рано утром Егор уже стоял на автобусной остановке, удерживая за поводок на удивление смирного Тайфуна. Накануне мальчик так боялся проспать, что завёл на телефоне несколько будильников. А для верности решил ещё прибегнуть к методу Сальвадора Дали. Про этого необычного художника ему рассказывал папа. Сальвадор Дали привык спать мало. Перед сном он обычно брал в руки ложку, а рядом у кровати ставил железный поднос. Как только художник засыпал слишком крепко, ложка выпадала и будила его громким звоном.
Но Егора разбудила вовсе не ложка – её он потом нашёл где-то в ногах под простынёй. И даже не будильники. Мальчик проснулся задолго до их звонка. Его сон был поверхностным, рваным из-за вязкой, удушающей тревоги. В течение ночи он часто вытягивал руку, чтобы погладить Тайфуна. Вот он, здесь, его пёс. Лежит, разметавшись, прямо поверх одеяла, из-за чего Егор мёрзнет и ютится на самом краешке кровати. Но это было нестрашно. Он и не с таким готов мириться, лишь бы Тайфун всегда был рядом.
Когда Егор отодвинул засов на двери банного домика, Тайфун чуть не сбил его с ног. Налетел, как… Как настоящий тайфун, сметающий всё на своём пути. Но с маленьким хозяином пёс вёл себя бережно – облизывал ему лицо и радостно лаял, словно спрашивая: «Я прощён? Всё в порядке?»
– Тише, Тайфунчик, – шикнул на него Егор. – Нельзя, чтобы родители услышали. Сейчас поедем.
Тайфун настороженно замер. Склонил голову, посмотрел на хозяина. Вопросительно тявкнул. Егор тяжело вздохнул, прицепил поводок и потянул пса за собой, повторив:
– Надо ехать.
Ну, хорошо, надо так надо… Тайфун отправится за Егором хоть на край света. Но, казалось, собачье сердце чувствовало – сейчас они делают что-то не совсем правильное. И потому пёс не мчался вперёд и даже к голубям оставался равнодушен.
На остановке они долго стояли и ждали, когда подъедет их автобус. Два силуэта на фоне рассветного неба. Оба с поникшими головами. Егор убеждал себя, что эта разлука будет недолгой. Родители успокоятся, простят Тайфуна, и тот сможет вернуться. А Тайфун просто верил своему хозяину.
Егор не боялся ехать без взрослых – он хорошо знал этот маршрут. Папа несколько раз возил их всей семьёй на машине в гости к дяде Аркадию. Всего полчаса – и соседний посёлок развернёт вдоль дороги свои коттеджи, дома и сады. А двухэтажный дядин дом с высокой синей мансардной крышей и вовсе будет заметен издалека.
Несмотря на ранний час, автобус был почти полон. Люди ехали кто на дачу к своим грядкам, кто в лес за ягодами, кто на рынок. Егор занял свободное место недалеко от входа, а Тайфун устроился в проходе возле его ног. Пёс вёл себя вполне прилично и лишь пару раз неодобрительно рыкнул, когда автобус подскочил на ухабах.
Но пассажиры были не рады соседству с овчаркой. К акая-то толстая женщина в вязаной кофте и с дубовым веником, торчащим из хозяйственной сумки, не одобрительно качала головой и громко комментировала в телефон:
– Представляешь, да? Собака в автобусе! Такая злющая и без намордника… Я даже пошевелиться боюсь.
– Она вовсе не злая, – вежливо поправил Егор.
Женщина снова неодобрительно покачала головой:
– И мальчик – грубиян… Перебивает. Куда только смотрят его родители?
