Я оторвался от ее губ, осознавая, что Анжелика, будто боясь потерять равновесие, цепляется сейчас за меня. Она пошатнулась на каблуках, но я держал крепко, даже не думая расцепить рук.
Что с произошедшим сейчас делать? Как наваждение же. Ответа на этот вопрос я найти не успел, потому что губы Анжелики оказались слишком близко. Очередной глубокий, жадный, пробирающий огнем до костей поцелуй, когда ничего не остается кроме нас, решил в этот раз все.
– Пойдем отсюда, – прошептал я, чудом цепляясь за мысль, где мы находимся.
– Пойдем, – хрипло в мои губы, снова целуя, согласилась она.
Я сейчас от нее такой лишусь рассудка. Совсем помешался, похоже.
Вдох, переплетенные пальцы, мешавшая толпа незнакомых людей.
Наконец, лифт, где мы цепляемся друг за друга и снова жадно целуемся. Забываем о времени, месте, всех обстоятельствах.
Последнее осмысленное действие, которое осталось в памяти, это как я прикладывал к панели доступа свою ладонь. Это просто подарок судьбы, что моя квартира находится в этом же доме, где случилась вечеринка, на самом верхнем этаже. Дальше меня смело ураганом по имени Анжелика.
Это была не я. Точно не я. Не я однозначно. Не я.
Не я ответила на сумасшедший, полный огня поцелуй. Не я сжала мягкие короткие пряди на затылке Рамира собственническим жестом, едва мы оказались в лифте. Не я, замерев лишь на мгновение, нашла его губы. Вновь. И вновь. И вновь. Не я прижалась в этому мужчине, когда он буквально вжал меня в свое тело, подхватил и переместился в полутьме незнакомой квартиры.
Хотелось бы в это верить, а может, и в который раз солгать себе, но невозможно. Особенно сейчас, когда кажется, что я вот-вот сгорю от его губ и рук, осыплюсь до пепла, полыхну… и сойду с ума окончательно. Наверное, уже сошла. От горячей кожи под моими ладонями, клеймящих, жалящих поцелуев по всему телу, от совершенно бесстыжих пальцев внизу живота. И от запаха мужчины, которым пропиталась уже вся, еще не успев стать при этом окончательно его.
Я простонала в губы Рамира, требуя его прямо сейчас, безотлагательно, желая, чтобы он был мой, только мой…
От проникновения, глубокого и сильного, я вскрикнула и прикусила ему губу, кажется, до крови.
– Очень больно? – это встревоженное, сумасшедшее слышится на грани сознания, пока он держит меня в руках и целует так, что забываю обо все на свете.
– Мой, – почему-то прошептала в ответ, осознавая, что неприятные ощущения сошли на нет под шквалом его ласк. – Еще, чтобы ты был мой… – то ли попросила, то ли потребовала, чувствуя, как огня внутри становится все больше, едва ли не через край.
Он поддался на мои уговоры сразу же, тут же заставил вскрикивать в его губы от каждого столь желанного и нужного проникновения, порой молить не останавливаться, будто кто-то из нас собирался, и подчиняться заданному ритму. Вскоре Вселенная окончательно рассыпалась на звезды, и я, запрокинув голову и подставляя шею под его нетерпеливые поцелуи, в отголосках своего удовольствия, уловила наслаждение и Рамира.
Мы оба мокрые, взъерошенные, тяжело дышащие почему-то и не подумали расцепить рук и включить свет. Словно одно это вернет в реальность, где были он и я. По отдельности. А не мы, как сейчас.
В темноте наощупь пробрались в душ. Мылись, жадно целовались, снова распалились, сорвались… Точно сошли с ума. Оба. Потому что и второго раза нам было мало, и, оказывается, и третьего. Дальше я сбилась со счета, перестала удивляться происходящему и просто была… с ним. С мужчиной, которого знаю с детства, и, к которому как до недавнего времени я считала испытываю сильную неприязнь. Угу. Прямо-таки убийственную. Особенно, когда раз за разом сегодня кричала на пике охрипшим голосом его имя в горячие, сминающие мои, губы.
Не знаю, когда мы выдохнулись. У меня банально закончились силы, и я вырубилась под ласково поглаживающие руки, скользившие по позвоночнику.
Звонок будильника на моем лиаре разорвал сон внезапно, и я подскочила. Вместе со мной подскочил и Рамир. Сонный, встрепанный, абсолютно голый. Мы ошарашенно уставились друг на друга. Вспышкой в памяти мелькнуло то, что происходило между нами ночью, и возник единственный вопрос: как такое могло случиться? Сдается, им задалась в этот момент не только я, но и он.
– Ты бы хоть прикрылся, – выпалила я, так и не сумев заставить себя почему-то отвернуться.
Бровь Рамира красноречиво и почему-то донельзя красиво приподнялась.
– Ты это сейчас серьезно?
– Вполне.
Осознав, что он и не подумал выполнить мою просьбу, повернулась к нему спиной, спустила ноги с постели. Рамир тем временем встал, обошел кровать и остановился напротив меня. По-прежнему голый. Да твою ж… Попробуй вот теперь хоть на чем-то сосредоточься. А не пялиться на этого мужчину даже со всей моей огромной силой воли не выходит.
Что мне оставалось?
Я молча стащила с кровати простынь, протянула ему. Взял, посмотрел на нее, откинул в сторону, и под взглядом его серых глаз я тотчас обуглилась до уголька.
Нет, опять, что ли?
– Пусть это будет кошмарным сном, – пробормотала я.
