Он стоит так близко, что вновь ощущаю его сводящий с ума запах. Горячий ветер и марокканский песок… как в тот день, когда он катал меня на своем байке. И все внутри вновь трепещет и словно по какому-то зову тянется к нему. Сегодня на нем простая белая футболка и светло-голубые джинсы. Его непослушные волосы – как я люблю – растрепаны. А пухлые губы маняще дразнят их поцеловать.
Боже, о чем я только думаю?
Макстон Рид и поцелуи?
Отворачиваюсь, ловя себя на мысли, что, наверное, снова пунцовею.
А еще – что, вероятно, выгляжу безумно глупо рядом с ним.
– Почему ты убегала?
– Что?
– Каждый раз, как мы подходили друг к другу ближе, чем на десять метров.
– Я не…
– Убегала, Ри. – Безапелляционно.
А я не знаю, хочу ли с этим спорить.
– Не всем я по душе, – не собираюсь откровенничать, но как-то вырывается.
– Ты про Кайли? Слушай, она не такая плохая, какой кажется на первый взгляд. И думаю дело в том, что она тяжело принимает новеньких.
Ага.
Именно в этом.
– Все устаканится. Вот увидишь, – подбадривает, а я не спорю.
Потому что меньше всего на свете – здесь, сейчас, с Ним – хочу обсуждать стерву и ее гребаные чувства.
Почему он так ее защищает?
Брось, Митчелл, ты прекрасно знаешь почему.
Так стоит ли строить из себя дурочку?
– Ты загналась, верно?
– Что? – вскидываю взгляд, моментально цепляясь за его. – Вовсе нет.
– Паршиво ты врешь, – усмехается, а я понять пытаюсь – это настолько очевидно, или Макстон знает меня лучше, чем я думаю?
От внезапного ветра инстинктивно кутаюсь в мягкую вязку. Инстинктивно. Потому что мне ни капли не холодно рядом с Ним.
Рядом с ним я всегда ощущаю лишь тепло. А еще тишину, спокойствие и уют. И это не объяснить так просто, не выразить обыкновенными словами.
Сентиментально? Да.
Но я знаю, что бы не бушевало в мире – бури, грозы, тайфуны – я всегда буду в безопасности с Ним. Мне не страшны метели и ливни, потому что Он будет крепко сжимать мою руку. Пусть и не в этом времени, не здесь и не с настоящими нами.
Но ведь никто не запрещает мне мечтать?
Так?
Вздрагиваю, ощутив, как по плечам мягко скользит плед – окутывает, будто кокон. Руки Макстона жгут даже через ткань, и кажется, я в самом деле прекращаю дышать.
– Подумал, ты замерзла, – шепчет, когда наши взгляды встречаются.
А мне бы отвернуться, сказать что-то, но не могу. Молча гляжу в любимую лаву, наслаждаясь каждой отведенной секундой, запоминая его касания и то, с каким трепетом он на меня смотрит. Сердце с грохотом барабанит в уши, врезается в ребра и делает сальто. А я стою как завороженная, не в силах все это остановить.
– Эй, голубки, мы играть собираемся, айда к нам!
Макстон слабо усмехается, а я едва не сгораю от неловкости и стыда. Осторожно отстраняюсь, и сильные пальцы небрежно соскальзывают с плеч.
– Идем.
– Да, – шепчу, все еще чувствуя, как по позвоночнику – словно безумные – несутся электрические змейки. И несутся так быстро, что едва не задыхаюсь.
ГОСПОДИБОЖЕ, если бы он только знал, КАК на меня действует.
Когда входим, обнаруживаю, что Скайлер о чем-то увлеченно болтает с Кеем – клавишником группы, тогда как Дейтон упорно клеит какую-то брюнетку, которую я вообще впервые вижу. Не знаю почему, но как-то непроизвольно представляю этих двоих в собственном загородном доме с тремя мальчишками сорванцами, невозможно похожими на Янг, и одной большущей мохнатой собакой, всюду таскающейся за Метьюзом.
Хотя по всем законам и правилам представлять такое не должна.
Вообще-то я хорошая подруга.
Но отчего-то это сильнее меня.
– Во что играем? – спрашивает Макстон, когда мы садимся на пол в круг.
На подушки.
Что, кстати говоря, добавляет определенной теплоты атмосфере.
– Правда или действие.
– Эй, чувак, мы что, тринадцатилетки?
– К твоему сведению, в это играют независимо от возраста, – закатывает глаза Куинн. – Рейтинг поднимают задания и вопросы. Все в твоих руках, Лось.
– Итак, начнем. – Метьюз так смешно потирает ладони, будто задумывает что-то неприличное. – Правда или действие, птичка? – спрашивает и смотрит точно на Скайлер.
– Вообще-то по правилам первую жертву выбирают все играющие, – недовольно мурлычет та самая брюнетка, которую еще минуту назад Дейтон зажимал у стенки.
– У меня есть только одно правило, малышка – никаких правил, – усмехается, и брюнетка тут же надувает губки.
– Попкорна бы сейчас, да? – шепотом шутит Макстон, и я улыбаюсь, потому что, если честно, думаю о том же.
– Ну так что, птичка, правда или действие?
– Правда.
– Тебе понравился наш поцелуй? – нахально щебечет, но Скайлер была бы не Скайлер, если бы это выбило ее из равновесия.
– Он был отвратителен.
– Эй, друг, – лыбится Дейт, – напомни-ка, что мы делаем с теми, кто лжет?
Кэмерон не успевает ответить. Скай вскидывает средний палец, и вся компания – кроме ведьм, конечно – давится со смеху.
– Правда или действие, Бо?
Бо – а вернее, Боллард Гилл – самый серьезный из ребят. Сужу по его поведению на концертах и сдержанности в социальных сетях. Однако эта сдержанность, порой даже отстраненность, не мешает ему быть хорошим другом и фантастическим гитаристом.
Его партии – особенное волшебство.
– Правда.
