Марс – музыкант. Пылкий, горячий, чертовски опасный. Сын влиятельного человека, в чьих руках – будущее моей семьи. А я лишь книжная гусеница, что до сих пор носит розовые пижамы и верит в сказки о вечной любви.Мы из разных миров. Между нами – пропасть. И я изо всех сил держусь от него как можно дальше, но та ночь окончательно и бесповоротно меняет все. А если это настоящие чувства, придется ли за них платить?
© Ксана М, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
Марс. Далекий, притягательный, загадочный. Я никогда не любила астрономию, но на эту таинственную планету готова была пялиться часами.
Днями. Неделями. Месяцами.
И всеми возможными во Вселенной секундами.
– Эй, Марс!
Он поворачивается, и я тут же утыкаюсь в книгу.
Слышу, как смеется. Подглядываю из-под опущенных ресниц.
Мир мгновенно меркнет, и я начинаю воображать, что он смеется так для меня.
Марс. Не знаю, почему фанатки его так прозвали.
Марс. Смакую его «имя», словно шоколад.
Марс. Едва не срывается с губ.
Марс. Марс. Марс…
– Смотрите, наша книжная гусеница снова читает. – насмешливый голос выдергивает и безжалостно опрокидывает в реальность. – В то же время и в том же месте! Какое поразительное совпадение!
Кайли Куинн. Альфа-самка
Каждый день. Я слышу это каждый день. Но никогда не отвечаю.
Порой так хочется поставить сучку на место. Но не могу. По многим причинам.
Поэтому, как и всегда, хватаю сумку и поднимаюсь с понтона.
Сбегаю. Опять.
От резкого движения книга падает из рук. Тянусь за ней, но медлю, ловя в своем фокусе Его. Парень моей мечты наклоняется, тонкие пальцы стискивают корешок. Я замираю, отчетливо слыша, как колотится чертово сердце. Остановись
Не двигаюсь, потому что боюсь спугнуть прекрасное.
Марс. Он так невыносимо близко, что ощущаю его запах.
Марс. Боже, почему ты создал его таким идеальным?
Марс. Только бы не прошептать, только бы…
– Терри, верно? – спрашивает, и вскидывая голову, сталкиваюсь с его магнитом.
Ощущаю его на себе.
Глаза цвета жидкой лавы. Взгляд, в котором смешиваются все природные стихии.
– Я… – стоп, он что, знает мое имя? – Да…
– «Грозовой перевал», – читает с обложки, когда тяну руку к книге. – Нравится?
От его вопроса на мгновение теряюсь.
Он сейчас серьезно?
– Нравится. – признаюсь, а затем выдыхаю. – Читал?
Господи, я действительно это спросила? У Марса?
– Макстон, пойдем! Оставь эту чудачку!
– Да, друг, нам пора! Пиво ждать не будет!
Он усмехается и молча возвращает мне книгу.
Молча. Не отвечая на мой вопрос. А затем так же молча поднимается и уходит.
Чудачка. Да, это я.
Тереза Митчелл – единственная здесь, выбивающаяся из Стада.
Здесь – это в элитном коттеджном поселке Оз, расположенном в пригороде Нью-Йорка, в самой северной его части.
В маленьком, обособленном от всего остального мире.
В мире совершенно невероятном, как по мне. Возвышающиеся дома класса люкс. Живописные участки и парки. Огороженные каменной кладкой пруды. Фонтаны. Беседки.
И, конечно, главная гордость Оза – волшебнейшей красоты озеро.
Большое, чистое, спокойное.
Мое особое место силы.
Мой папа главный архитектор, поэтому мы здесь живем.
Но это не наш мир.
И мы – так уж сложилось – будем его частью только одно лето.
Только одно лето рядом с Макстоном Ридом. А затем все вновь станет так, как было ДО.
Наверное.
Дома кладу книгу на стол и на несколько секунд задерживаю взгляд на обложке.
Я читаю «Грозовой перевал» уже в четвертый раз. Но до сих пор глупо надеюсь, что Хитклифф обретет свое «долго и счастливо». Простушка без имени и происхождения, беззаветно влюбленная в парня не своего круга, – я напоминаю себе его.
– Наверное, стоило выбрать книгу с более счастливым концом, – шепчу и, падая на кровать, возвожу глаза к потолку.
Если даже у Бронте не получилось, что уж говорить обо мне?
Гном с носом, как картошка, и грязно-ржавыми волосами, которые я скрываю за каштановой краской. Ростом метр пятьдесят семь – да я даже до шкафчиков на кухне не достаю. А рядом с Макстоном и вовсе ощущаю себя ребенком. Против его метра восьмидесяти я просто смешна.
Наверное, он думает так же.
Разворачиваюсь и перевожу взгляд на дом напротив. Окна Макстона видны из моих. Его комната и моя, как две части целого. И пока он не видит, я могу изучать его маленькую вселенную, даже несмотря на то что уже засмотрела ее до дыр.
Он любит мотоциклы. Знаю это, потому что видела, как он гоняет. В его гараже стоит спортивный «Харлей» с мощным двигателем и светодиодным освещением – я гуглила. А на стене висит посвященная байку черно-белая картина.
Ему нравится минимализм. Ну или он просто не успел разобрать вещи.
И черный цвет. Это уже точно.
У Макстона есть как минимум три татуировки. Таинственная символика на плече, напоминающая рисунки древних народов майя. Птица между большим и указательным пальцем. А еще имя под сердцем – Мира.
Я часто размышляю о том, кто такая эта Мира и что их связывает с Макстоном. Хочется думать, что это его младшая сестра, но у Сайруса Рида только сын. Я знаю.
А еще знаю, что эта девушка очень ему дорога. Ведь никто не станет набивать татуировку с именем человека, который безразличен, да еще и у самого сердца.
Никто. Тем более Макстон.