Когда Анабель Рид скрывается в соседней комнате, застываю перед дверью как вкопанная. До сих пор ни ушам своим не верю, ни глазам. Так в самом деле бывает, да?
– Я ведь говорил, ты ей понравишься, – улыбается Макстон, а затем заботливо вталкивает меня в дом.
Я много читала о правилах поведения и этикета, так что первое, что делаю, – снимаю обувь. Пол в доме полностью покрыт татами – это специальные маты из тростника и рисовой соломы, по которым запрещается ходить в обуви. В любой. Даже в тапочках.
Макстон не раз упоминал о том, что его мама любит медитации, так что я готова к расслабляющей атмосфере и буддийской утвари, которая встречает нас чуть ли не с порога. Но вот к чему я оказываюсь не готова, так это к райскому саду, вид на который открывается с распахнутых настежь дверей гостевой террасы. Нужно ли говорить, какое сильное впечатление он на меня производит? Потому что это не просто цубо-нива[13], популярная в небольших домах Японии, это огромный, поражающий своим великолепием сад, в котором я без зазрения совести с удовольствием сидела бы часами. Днями. Неделями. Боже, кому я вру, я бы его не покидала.
– Я пыталась узнать у сына о твоих любимых блюдах, и он сказал, что ты неделями можешь есть обыкновенный рис, – слышу за спиной и поворачиваюсь, – поэтому приготовила онигири и говядину с имбирем. Надеюсь, тебе понравится, потому что кулинар из меня, если честно, довольно паршивый.
Мама Макстона улыбается, а я внезапно осознаю, что она готовила этот ужин для меня. Что беспокоилась о моих вкусах, а теперь волнуется, что мне может не понравиться.
– Уверена, вы потрясающе готовите.
Она смущенно отмахивается, а я ловлю себя на мысли, что ямочки на ее щеках так поразительно похожи на мои. Макстон прослеживает мой взгляд. Не знаю, как, но угадывает мысли, хотя я ничем их не выдаю. Просто считывает, после чего сильнее стискивает мои пальцы, как делает каждый раз, когда понимает, что очень мне нужен.
После случившегося в Озе нам всем было нелегко. Особенно со дня возвращения в Нью-Йорк, когда реальность обрушилась на нас лавиной. Папа официально ушел из бюро, и, как мы и предполагали, у нас забрали квартиру. Если бы не помощь Макстона, а точнее Мэнди Мур – владелицы одной из самых известных парфюмерных империй и крестной моего классного парня – не знаю, как бы мы справлялись. Узнав о наших трудностях, она договорилась о собеседовании в Корнельском университете в Итаке, с женой президента которого вроде бы состоит в одном закрытом клубе. И вот уже почти два месяца папа успешно преподает по архитектурной программе в университете, входящем в Лигу плюща. И знаете что? Я очень им горжусь.
Итану не пришлось бросать школу. А мне – учебу. И все постепенно налаживалось благодаря добрым людям вокруг нас. А особенно моей потрясающей неуемной Скайлер, которая не только поддержала нас, но и подняла на уши половину Нью-Йорка, чтобы помочь нам с квартирой. Двумя квартирами, учитывая, что Макстон не захотел больше отпускать меня, но отказался от отцовских подачек в виде жилья и денег. Не скажу, что осудила его выбор, ведь Сайрус Рид – редчайшая на свете сволочь, но где-то в глубине души продолжала надеяться на чудо.
Просто я неисправимая идеалистка, как любит величать меня Янг.
Наше решение жить с Макстоном вместе было довольно трудным для папы, но нужно отдать ему должное, он отлично держался. Даже помог нам с ремонтом в квартире. И уже несколько раз заезжал с Итаном к нам на ужин.
Что до «Волков», то группа начала вновь набирать популярность. Кажется, что все прошлые слухи и грязные сплетни быстро забылись. Особенно на фоне предстоящего (а быть может, и фейкового) развода Канье Уэста и Бьянки Цензори, который интересовал публику намного больше скандальных драк и сорванных концертов. Что несомненно было на руку и «Волкам», и Эггзи Стайлзу соответственно.
Мобильный в сумочке вибрирует, и я достаю его перед тем, как расположиться перед небольшим деревянным столиком на полу.
Улыбаюсь, собираясь напечатать подруге ответ, как мобильник вибрирует снова:
– Она ведь в курсе, что там будет Дейтон, правда? – усмехается Макстон.
А я широко улыбаюсь, потому что наблюдать за тем, как эти двое друг с другом общаются, – лучше любого в мире сериала.
– Как там говорят? От ненависти до любви…
– Янг скорее огреет его электрогитарой и закопает на заднем дворе, чем подпустит к себе хоть на шаг, – смеется мой парень. – У Метьюза нет никаких шансов.
– Увидим, – шепчу, опускаясь на татами, потому что уверена, неделя в Калифорнии всем нам запомнится надолго.
