Макстон поворачивается, а затем осторожно берет меня за подбородок и разворачивает к себе. Все мои страхи мгновенно обретают форму и цвет. Наши губы почти соприкасаются. И я почти теряюсь в его глазах, в которых с каждым днем мне все труднее не утопать…
Вдох-выдох. Вдох. И снова… Так дышать рядом с ним становится чем-то обычным, превращается в привычку. Как и стук сердца, оглушающе бьющий по перепонкам.
Резкий хлопок выбивает из легких остатки кислорода. Не сразу понимаю, что случилось, но уже через секунду…
– Это было нереально круто!
Отскакиваю от Макстона так резко, что неуклюже ударяюсь макушкой о стол. Хватаюсь за занывшее место одной рукой, а другой по инерции прикрываю Риду рот. Пятой точкой чувствую, что ему не терпится сдать нас моему отцу со всеми вытекающими.
– Ты просто обязан взять меня в следующий раз с собой!
– Если обещаешь впредь читать книги, а не их краткое содержание.
Итан недовольно закатывает глаза. Я чувствую это, даже не видя.
Мой младший брат терпеть не может книги. Разного рода научные (и не совсем) эксперименты нравятся ему куда больше бесполезного, как он утверждает, чтива. Потому что книги не научат жизни. О чем мы естественно каждый раз до одури спорим.
– В нашей семье уже есть одна книжная мышь. Двух эта планета просто не вынесет! А я в конце концов сойду с ума от серости своей жизни.
Театрал. Шекспир его не видит…
– Не сойдешь. А вот я – да, если меня из-за этого в сентябре вызовут в школу.
Когда шаги понемногу удаляются, слышу, как Макстон усмехается.
– Он мне нравится. Парень уже в тринадцать имеет характер.
– Ага. А теперь уходи, пока папа тебя не заметил, – шепчу, буквально выпихивая его из-под стола.
– Ну заметит, и что с того? Мы ведь не делали ничего непристойного.
Ну это если не считать непристойным наш совершенно развязный поцелуй на столе, который мой отец считает, как сканер, стоит ему только увидеть нас вместе и добавить к этому мои очевидно пылающие щеки.
– Ты придешь на концерт? – спрашивает уже в дверях.
– Не знаю.
– Ри, – всего две буквы и один взгляд, а прошибает, как от дефибриллятора.
– Я постараюсь.
– Поцелуй на прощание, – даже вытолкнуть его за порог не успеваю.
Макстон упирается ладонью в косяк, а я чувствую, как растекаюсь под его взглядом жгучей лавой.
– Я-я не могу… если папа увидит…
– Либо поцелуй, либо я остаюсь, – манипулирует.
А я понимаю, что поддаюсь, потому что вместо того, чтобы испугаться и выгнать, привстаю на носочки и по-быстрому чмокаю его в щеку. Перспектива быть застуканными моим отцом страшнее секунды неловкости от одного мимолетного поцелуя…
И еще этот стол постоянно маячит перед глазами…
Воспользовавшись растерянностью Макстона, отпихиваю его от порога и захлопываю ставшую вдруг тяжелой дверь. И лишь прислонившись к ней с безопасной стороны, выдыхаю и, кажется, более или менее успокаиваю пульс. До того, пока мобильный на кухонном столике не начинает настойчиво вибрировать.
Когда беру его в руки, экран загорается и всплывают сообщения от Него.
Скайлер живет по убеждениям столько, сколько я ее знаю. А знаю я ее с пятого класса – тогда она перевелась к нам посреди довольно нелегкого учебного года. Нас почти сразу поставили в пару на физкультуре, затем дали одну лабораторную по физике, и мы подружились вопреки всем существующим законам мироздания и логики. Ведь если подумать, мы с ней – противоположности. Но они, как известно, притягиваются. Так случилось и с нами. Ее пепельные волосы против моих каштановых. Ее смелость против моей трусости. Ее увлечение звездами против моего выдуманного литературного мира. Казалось бы, мы не найдем ни одной общей темы, но по итогу создали идеальный дружеский тандем, который не разрушили ни годы, ни обстоятельства. Да и мы остались почти те же. Разве что теперь болтаем не только о фильмах, крутых шмотках и старшеклассниках. И мечтаем не только о поцелуе и не только с кинозвездой.
– Если тебе есть, что сказать, говори, – подталкиваю подругу, потому что она уже полчаса подпирает плечом косяк, пока я пытаюсь разобраться в шкафу.
– Было бы логичнее, если бы
– Но ты не начинаешь, а сверлишь меня своим я-все-знаю взглядом.
– Потому что я действительно все знаю, – улыбается хитрюга. – Красавчик выходил из дома как раз, когда я подъезжала. Точнее, скрывался через заднюю дверь.
Не хочу врать Скайлер.
Да и глупо отрицать очевидное, разве нет?
– Ну? И что вы делали в доме совершенно одни? – Очень трудно не уловить скрытый между строк подтекст.
– Ничего, – и я все еще не хочу врать, но… – он заходил, чтобы пригласить нас на концерт.
– Ну да. Вы ведь не провели вместе всю прошлую ночь, и, конечно же, он не мог позвать тебя раньше или на худой конец написать, вывод… – вы целовались.
– Что? Нет! – притворяюсь я паршиво, я говорила? Да и хватает меня ненадолго, особенно, когда притворяться я вовсе не хочу. – Ладно, да, мы целовались, но это секрет!
Шиплю признание, и Янг расплывается в довольной улыбке.
– Один поцелуй может быть случайностью, но два…
