Я готов был прикончить ублюдка, когда увидел.
Гарленд, выходящий из дома Митчеллов – худшее, чего я от всей этой ситуации ожидал. И у меня охренеть как чесались руки начистить придурку циферблат. Не начистил только потому, что вопреки логике и здравому смыслу не увидел в нем угрозы. Хотя еще месяц назад даже разбираться бы в этом балагане не стал. Все вроде бы очевидно, разве нет? Пропущенные звонки и сообщения. Другой парень. Только мудак бы засомневался, но…
Моя глупенькая маленькая девочка с большим и храбрым сердцем.
Я все понял, едва Скайлер начала говорить. Хватило упоминания Кайли и подавленного вида Чейза, который ну никак не походил на мою замену. Он должен был бы ликовать, верно? Если бы хотел забрать у меня Терезу, занять мое место, испортить мне жизнь? Но Гарленду это было не нужно. Я за версту все это дерьмо чуял, когда у меня мозги не вытекали от ревности, и я не отскребал их часами от асфальта.
Поэтому уже через несколько минут после того, как Скай и Чейз обо всем мне рассказали, я поднялся в ее комнату и заботливо укрыл Терри пледом. Осторожно, чтобы не потревожить, лег рядом и, обняв, вдохнул уже такой родной и нужный мне запах.
Не знаю, сколько времени проходит. Не считая ни секунд, ни минут, я просто наслаждаюсь каждой. Когда Тереза переворачивается и неосознанно утыкается мне в шею, ловлю себя на мысли, что как мальчишка глупо улыбаюсь. Она морщится и, не открывая глаз, трется о мою футболку. Перышко от подушки, вероятно, щекочет ей нос, а я наблюдаю и за ним, и за ней, боясь спугнуть этот удивительный момент. Мне нравится ощущать, как она пахнет. Нравится, что она так близко – беззащитная, невинная, красивая. Очень красивая, видит бог, хотя я не то, чтобы в него верю. Нравится, что она тянется ко мне, пускай через время и станет это отрицать. Правда, есть ли в этом смысл?
Ее громкий выдох. Мое неосторожное «прости», слетевшее с губ. Тереза открывает глаза, а я замираю, давая ей время, чтобы проснулась, осознала. Немного. Девчонке хватает секунды или двух. Задирает голову, и чувствую, как вся скукоживается от холода и страха. Как же сильно, черт возьми, Кайли ее запугала?
– Что ты здесь делаешь? – шепчет, сглатывая.
Но как бы ни притворялась, облегчения ей не скрыть.
– Лежу с тобой.
До девчонки будто только в эту секунду доходит. Будто до этого я был не больше, чем иллюзией, а теперь она может чувствовать меня, слышать, ощущать. Вздрагивает, хочет отстраниться, но не даю. Крепче сжимаю в объятиях, зарываясь пальцами в ее волосы и не отрывая своих глаз от ее.
– Не надо…
– Чего не надо, Ри?
– Этого, – умоляет, намекая на то, как я к ней близко.
А я не отстранюсь, даже если на землю свалится гигантский метеорит. Пускай. Плевать. Я буду обнимать свою девочку все время, которое смогу.
– Ты чего удумала? Парня хорошего в свои игры втянула, подругу.
– Это не игры.
– А что?
Не отвечает. Не подозревает, что я в курсе. О чем, блин, не трудно догадаться, зная характер Кайли, да и сложить два и два – тоже. Но она и меня, видимо, знает хреново, раз думает, что я просто так все это оставлю.
– Почему ты мне не сказала? – Ее глаза расширяются, когда все прочитывает между строк. – Я бы все решил, если бы ты только обо всем мне рассказала. А ты что устроила? Спектакль какой-то погорелого театра.
– Я не могла иначе, я…
– Ты мне могла сказать, я бы все разрулил, – повторяю, чтобы дошло до нее, наконец. – В любой ситуации, когда тебе плохо или ты не знаешь, как быть, говори мне. Хорошо? Запомни это, Терри. Я – твой тыл. И ты можешь мне доверять.
Хочу, чтобы она это осознала. Чтобы не просто пообещала, а именно осознала. Чтобы уяснила, что пока я есть, с ней и ее семьей все будет в порядке. Что я костьми лягу, если понадобится, но не позволю отцу им навредить. Ни ему, ни кому-либо еще.
– Кайли не даст нам… быть вместе, – тихо заканчивает, будто даже спустя время так и не свыклась. Будто для нее наши отношения – до сих пор что-то далекое, недосягаемое, чего она не может коснуться. Чего опасно даже просто желать.
– Кайли ничего не решает. Это наша жизнь. Моя и твоя.
– Но она…
– Оставь это мне, ладно? – обрываю, утирая скатившуюся по ее щеке слезу.
Хочет что-то сказать, но не успевает. Зачем? Впиваюсь в ее рот, срывая стон. Затем еще один. И еще… Моя. Как бы ни пыталась лгать, ее тело – все
Сжимаю в пальцах ее волосы, другой рукой пробираясь под плед. Так хочется позволить себе больше. Перейти грань между нами. Но я ведь дал себе слово, что не стану на нее давить. И даже, если она сама захочет, я…
– Ри, – чуть отстраняюсь.
Знаю, что сам ее поцеловал, сам раздразнил, но только, если не остановлюсь сейчас, вряд ли сделаю это после. Тереза – как сильнодействующий наркотик. Чем больше употребляешь, тем сильнее срывает крышу. И бросить… черт возьми, не бросишь.
