Вдох-выдох. Снова вдох. Мы целуемся, стоя на стоянке у супермаркета – развязно, по-взрослому, – даже не думая о том, что кругом люди и это, вообще-то, не совсем прилично. Но, кажется, нам обоим в такие моменты на все эти мелочи плевать.
Макстон подхватывает меня под ягодицы и резко сажает на разгоряченный от солнца багажник. Юбка задирается, поэтому физически мгновенно обжигает, но ни один такой ожог не сравнится с тем огнем, что расплавленной магмой закипает внутри.
Мне жарко. Но явно не от плюса в атмосфере. Градус в теле зашкаливает от его поцелуев и прикосновений, от слов, которые он шепчет на ухо. От его покусываний и от того, как он дразняще цепляет кожу зубами.
Я умираю, когда я с ним. И когда без него – тоже…
– Смотри, какая безнравственная стала молодежь! Ну ни стыда, ни совести!
– Он ее прямо на багажнике…
– Какой срам!
Срам – вот уж точно.
Отлипаю от губ Макстона и, уткнувшись ему в футболку, краснею до самых ушей. Да я сквозь землю готова провалиться, и все по вине двух явно пожилых женщин, лиц которых я, к счастью, не вижу. Если бы видела, они бы и ночью мне в кошмарах снились.
– Ты так мило смущаешься.
– Я не смущаюсь, я мысленно пригвождаю себя к стене позора.
Усмехается, а вот мне совершенно не смешно. Дышу его футболкой, которая почему-то насквозь пропахла свежей выпечкой и кофе, и только так немного успокаиваюсь.
– Не бери в голову. Мы не делали ничего постыдного.
– Ага, как же. Ведь совсем не постыдно так развязно целоваться на багажнике машины у всех на виду. Подумаешь.
– Но тебе ведь понравилось? – дразнит.
Потому что знает – еще как.
Но факта развязности это все равно не меняет.
Когда становится более-менее тихо, спрыгиваю с машины и быстро юркаю в салон, сразу после натянув на голову капюшон от свитшота. Макстон наблюдает за мной не без удовольствия, я это своей еще горячей пятой точкой ощущаю. И не без такого же удовольствия несколько секунд спустя забирается рядом на сиденье. Может, нужно было назад сесть? А вдруг они запомнили машину?
– Бэмби, расслабься, они тебя уже даже не помнят.
– Это ты так думаешь. У бабушек вообще память на лица отличная.
Он вновь усмехается, а я перестаю вести себя как неврастеничка лишь когда мы выруливаем со стоянки и отъезжаем метров на двадцать от супермаркета. Бесстыдница, у которой мозги на передке, – зуб даю, именно так эти славные женщины обо мне подумали.
– Ты – моя девушка, поэтому я тебя целовал. Это было развязно, горячо, но главное – законно. – Когда медленно поворачиваюсь к нему, Рид добавляет: – Мне нравится целовать тебя, Бэмби. И я бы целовал тебя до чертовой задержки дыхания, если бы мог, потому что останавливаться для меня – сродни пытке.
– Тебе правда нравится меня целовать?
– А ты еще этого не поняла?
Сердце ухает так громко, что от его шума закладывает уши.
И мне! – кричит каждая клеточка в теле, потому что не целовать Макстона для меня точно такая же пытка. Это и есть любовь, правда? Когда не можешь надышаться человеком, насмотреться на него, насытиться касаниями. Когда каждый его взгляд – как удар током. Но ты жаждешь этого удара снова и снова, не представляя, как у кого-то может быть по-другому. Когда ты растворяешься в человеке, пропадаешь, но ни секунды не сомневаешься в том, что он не даст тебе затеряться. Что с ним ты даже в самой кромешной темноте так или иначе найдешь свой свет. И он всегда, любой ценой, защитит твое доверчивое сердце.
Когда приезжаем, Макстон паркуется в гараже, а после помогает занести в дом покупки. И пока Скайлер разбирает пакеты, выпроваживаю своего упрямо не желающего уходить парня, чтобы он хоть немного по мне поскучал. Говорят, это очень полезно для отношений.
– А если я просто тихонько посижу?
– Нет.
– Я буду паинькой.
– Нет, – повторяю раз так в десятый. – Мы договорились, что ты придешь в семь. Значит, ты придешь в семь. – выталкиваю упрямца за порог, но улизнуть не успеваю.
Макстон хватает меня за талию и настойчиво притягивает к себе.
– Ты намеренно меня дразнишь?
– Это нормально, когда люди встречаются. Они должны иногда расставаться.
– А если я не хочу иногда расставаться?
– Придется, – шепчу ему в губы.
Каюсь, мне это ужасно нравится.
Кажется, моя смелость рядом с Ним достигла предпоследнего рыжего спектра.
– Или мы можем поступить иначе, – ощущаю, как его руки на моей талии нахально опускаются ниже. – Переезжай ко мне.
– Что?
– Мы уже говорили об этом. Переезжай ко мне.
– Н-нет… нет, мы не говорили. – вскользь упомянутое ведь не считается? – Ты сказал, что не хочешь просто встречаться, да, но я не думала, что ты это всерьез!
– Я всерьез.
– Но я не могу к тебе переехать!
– Почему?
Действительно, почему?
– Потому что… не знаю, мы ведь встречаемся от силы неделю.
– Шесть дней, если считать со дня бала.
Шесть. Дней.
Он шутит, правда?
Пускай я и хотела этого, пускай мне даже этих шести дней было много, но ведь так просто не бывает, да? Чтобы парень так быстро,
Переезд – это ведь ступень?
Открываю рот, но Макстон меня опережает.
