– Но возможный, – и знаю, что будет трудно, но черт возьми. – Мы справимся. Вместе. Я приложу к этому все усилия, обещаю. Ты не пожалеешь, Тереза. Только, умоляю: дай мне шанс это доказать. Стань моим домом.
– Макстон…
Обрываю Терри на полуслове, притягивая за затылок и врезаясь в ее прохладные губы. Знаю, что нечестно использовать запрещенные приемы, но я на все готов, лишь бы она осталась. Не здесь. Не в Озе. А в моей жизни. Я не прошу ее не уезжать из Нью-Йорка, но прошу не уходить из моего сердца. Из той части меня, которая даже поддерживаемая аппаратами не сможет без нее существовать. Больше нет.
– Я помогу твоему отцу с работой.
Тереза моргает, открывая свои покрасневшие от слез глаза.
– Как?
– Не только у моего отца есть связи, – хмыкаю, – да и друзей у него меньше, чем тех, кто мечтает однажды увидеть его крах. Я знаю людей, которые не упустят возможность насолить Сайрусу Риду. Пусть даже и таким безобидным способом.
– Это… законно?
– Ничего, что бы ты не одобрила, Бэмби. Мы просто воспользуемся помощью людей, которые не жалуют моего отца, а, следовательно, не живут под его светилом.
Тереза молчит. Обдумывает. И вижу, что уже почти готова довериться мне, рискнуть, но что-то все еще сидит поганой червоточинкой у нее в голове.
– Ну же, соглашайся уже! – выкрикивает голос, а затем из окна такси высовывается лохматая голова Итана. – Скайлер уже все сиденье своими слезами залила!
– А вот и не правда! – кричит Янг, а затем слышу, как всхлипывает.
– А еще мы на счетчике! – напоминает мистер Митчелл как бы невзначай, и мы только в эту секунду понимаем, что наш разговор слышали без исключения все. Даже Дейтон, который до сих пор стоял, прислонившись к крылу своего спорткара, и улыбался во весь свой идеально ровный ряд зубов.
– Так что скажешь? – спрашиваю, ловя улыбку Терезы, в которую вляпываюсь снова, словно в первый раз. Это порочная петля, которую не разорвать.
– Скажу, что тоже очень сильно тебя люблю. Но…
– Но?
Прикусывает губу, а я вижу, что ее сопротивление сломлено. Окончательно. Ей просто нужно время, чтобы самой это осознать.
– Что, если у нас не получится?
– Получится. Потому что каждый день я буду любить тебя так сильно, как если бы знал, что завтра уже никогда не наступит.
– Правда?
– Правда, Бэмби, – зарываюсь пальцами в ее волосы и тяну к себе ближе, хотя кажется, что места между нами нет даже для того, чтобы просто дышать. – Как бы избито это ни звучало, ты – мое сердце. Хоть в рай, хоть в пропасть – я готов следовать за тобой всюду. И больше ни за что и никогда не намерен тебя отпускать.
Тереза рвано выдыхает – и снова мне в губы. А я пускай и не говорю этого вслух, знаю, что положу к ее ногам и Вселенную, и мир, и душу. Что построю с ней дом, посажу дерево, выращу сына… черт, у меня столько до безумия охренительных вариантов, что голова от всего возможного идет бешеным кругом.
– Ты написал для меня песню, – шепчет, утыкаясь носом мне в футболку.
– И напишу еще не одну.
– Это безумие, – обрисовывает всю ситуацию в целом.
И я тоже это понимаю.
Но прекратить все это, повернуть назад – еще большее, сродни самоубийственному.
Мы еще долго просто говорим. Мистер Митчелл позволяет нам задержаться, взяв с меня честное слово, что утром я привезу Терезу в Нью-Йорк. Вернее, Дейтон нас привезет.
Некоторое время мы сидим на понтоне, обнявшись, слушаем шум воды и смеемся, а затем остаемся на ночь у Метьюза. Стены его дома оказываются для нас лучшим «между», потому что ни я, ни Ри не хотим возвращаться в наши.
Утром, после завтрака, когда уже собираемся уезжать, ловлю Терезу за руку у самого крыльца, подождав, пока Дейтон спустится к машине.
– Как насчет Чикаго?
– Предлагаешь мне переехать? – растерянно моргает, и я усмехаюсь.
– Посмотреть со мной мир. Стайлз предложил нам выступить там на фесте. Спеть пару ностальгических песен и, возможно, сыграть с Джеймсом Хетфилдом на одной сцене. И знаешь, я бы очень хотел разделить эти мгновения с тобой. – Касаюсь ее лица, большим пальцем стирая все еще алый румянец с ее щеки. – К тому же, ты просто обязана увидеть Мичиган. Это озеро не похоже ни на что, что я видел раньше. Как и ты.
– Мм… возможно, я над этим подумаю.
– Возможно?
– Скорее всего.
– Тереза…
– Спрошу у папы, – добивает.
А после смеется, когда подхватываю ее на руки и начинаю кружить.
