Я не знаю, что ждет нас дальше. Не знаю, как трудно нам придется и каким в итоге будет наш окончательный финал. Но знаю, что безумно люблю девушку с синими, как озеро, глазами, за которую готов сражаться со всеми демонами в мире – и в душе, и в Преисподней. Тереза Митчелл. Терри. Ри. Бэмби. Девушка, вернувшая мне жажду жизни. Девушка, с которой я вновь обрел себя. Моя половинка. Мое пристанище. Мое самое ценное сокровище. Мой второй шанс, данный мне кем-то очень небезразличным свыше.
– Мы спросим вместе, – чмокаю ее в губы, подыгрывая.
– О, чтобы отпросить меня, тебе придется очень постараться!
– Думаю, я с этим справлюсь.
Я мечтала увидеть Японию с тех пор, как пару лет назад папа проектировал сад для одной очень милой японской семьи, которой пришлось вынужденно покинуть свой дом. Но окончательно отдала этой стране свое сердце в тот самый вечер, когда мы с Макстоном танцевали в саду его мамы в Киото. В тот самый вечер, когда изменилось все.
Культура. Традиции. Легенды. И прочие удивительные вещи, которые последние несколько месяцев я изучала намеренно, чтобы при встрече с Анабель Рид не ударить лицом в грязь.
Вы знали, что Япония – это не только манга, суши и легендарная собака Хатико? Что истинное волшебство этой страны не в великолепии ее природы, не в архитектуре и не в технологических достижениях – хотя она безусловно поражает и этим, – а в мелочах. Я и сама поняла это далеко не сразу. Но стоило нам с Макстоном сойти с борта самолета в Киото, как я тут же осознала причину, по которой Анабель Рид так любит это место. Его очарование трудно передать словами, трудно поместить в картинки или попытаться повторить. Оно теряется на фотоснимках, утекает между строк и становится обыкновенным. Тогда как на самом деле слишком невероятно в каждом своем аккорде, движении и вдохе. Разноцветные черепичные крыши на храмах, ритуальные тории, ведущие в святилища, цветы, обнаружить которые можно даже в самых необычных местах, а еще пленительные звуки флейты и барабанов, доносящиеся по вечерам буквально отовсюду.
Япония была прекрасна каждым своим дюймом.
Единственное, от чего вот уже несколько часов у меня дрожали коленки и сбивалось дыхание – это предстоящий ужин с мамой Макстона, к которому, кажется, я была абсолютно не готова.
– Выдохни, Бэмби, – усмехается мой парень, наклоняясь к моему уху и нежно обнимая за талию. – Ты понравишься ей.
– Я… может быть, нужно было надеть то атласное бирюзовое кимоно?
– Моя мама американка, Терри, – напоминает.
И чувствую, как уголки его губ расходятся в улыбке шире.
Он не устает повторять, что Анабель Рид не станет предвзято относится ко мне, если в первую же нашу встречу я предстану перед ней совсем не в традиционном японском наряде. Но, увы, мои дела обстоят немного хуже. Для знакомства с самой важной женщиной в жизни Макстона я надела легкое платье с цветочным принтом, которое купила за пару недель до отлета, но забыла подшить по своему карликовому росту. В моем чемодане было только оно. Ну еще пара джинсовых шорт, простых футболок и теплых худи (не знаю, зачем взяла последнее), но все это к случаю совершенно не подходило.
Макстон предлагал заехать по пути в торговый центр и выбрать что-нибудь подходящее там, но я знала, что иначе мы опоздаем, а опаздывать на знакомство с Анабель Рид в мои планы не входило.
Поэтому вот уже минуту и тридцать шесть секунд (я считаю, да) мой парень подбадривающе сжимает мою руку и ведет к дому, от которого без преувеличения захватывает дух.
– Сеин-дзукури. Стиль периода золотого века Муромати. – говорит, понимая, что, если будет молчать, я грохнусь от волнения в обморок. – Возводя такие дома, самураи демонстрировали свой статус и престиж. Но несмотря на роскошь фасада, внутри комнаты максимально просты. Ты поймешь это, когда мы зайдем.
– А нам точно нужно туда заходить? – выдыхаю, потому что, кажется, мне начинает недоставать воздуха.
Макстон улыбается, делает последние два шага и жмет на звонок. Сердце замирает, затем начинает быстро-быстро биться, а после и вовсе валится куда-то в пятки. Понимаю, что бежать бесполезно, да и куда я убегу в незнакомом городе? В незнакомой стране! Я даже диалекта местного не знаю. А он, кажется, необходим, потому что за все время нашего пребывания в Киото, я слышала английский от силы раз. И то, вероятно, свой.
– Дыши, Бэмби, – последнее, что шепчет мой парень прежде, чем перед нами открывается дверь. Вернее, отодвигается…
– Макстон! – миниатюрная шатенка, красотой и силой которой я без устали восхищаюсь, выныривает из своего дома, широко улыбаясь.
Пытаюсь отойти чуть в сторону, чтобы не мешать долгожданному воссоединению, но Макстон не выпускает моих пальцев, а Анабель внезапно обнимает нас обоих.
– Боже, милая, в жизни ты еще красивее, чем на фото, – улыбается, касаясь ладонью моей щеки, и так естественно и непринужденно, будто мы знакомы уже много лет. Будто ей не нужно присматриваться ко мне, чтобы понимать, достойна ли я ее единственного сына. – Давайте, проходите, я почти накрыла на стол.
