Раска прыснула смехом, на миг зажала ладонью рот, но поняла, что сдержаться не сможет и от души расхохоталась в голос. Кажется, это испугало ниору ещё больше, но Марью, обычно с неприязнью относившаяся к подобной ошибке, сводил с ума робкий и слегка благоговейный тон, с которым она была произнесена.
— Это белая лиса! — отсмеявшись, сообщила она. — Один из трёх священных зверей моего народа. Ты как, совсем ничего не помнишь?
Незнакомка виновато опустила взгляд.
— Совсем…
— Тогда тебе повезло! — Спасибо её весёлому детству, Марье пришлось навидаться и наслушаться всякого. — Я знаю, что с тобой делать.
Третий закон Кииры был писан как раз для подобных случаев. Вести ниору к самой себе явно было бессмысленно, но раска не сомневалась в том, что главная Слышащая её клана очень заинтересуется этим найдёнышем.
— Что? — Удивительно, но ниора стремительно успокаивалась. Её страх отступал вместе с шёпотом пустоты, и Марья поняла, что эта девушка в неё верит. Она решилась вручить свою судьбу первой встреченной незнакомке, понятия не имея, с кем связалась на самом деле. Это было даже забавно. Раска усмехнулась.
— Я отведу тебя к одной тётеньке с отвратительным характером. Она будет долго называть меня балдой и непутёвой, а потом поможет тебе. Меня, кстати, зовут Марья.
— Боюсь, я своего имени не помню. Мне помогут вспомнить, кто я? — В голосе ниоры пела надежда. — А что взамен? У меня совсем ничего нет.
Марья запнулась. Как сказать бедняге, что память к ней уже не вернётся, она решительно не знала, а потому начала отвечать с понятного.
— Ничего не нужно, наша богиня завещала помогать таким, как ты.
Всё-таки странно быть белой лисой, да к тому же слышащей, не любить врать и совершенно не понимать, как обращаться с другими людьми. Впрочем, эта странность была каплей в море неразберихи, окружавшей Марью с рождения. Она всегда была ходячей аномалией, и кого — родителей? Древо? Кииру? — благодарить за это, не знал никто.
— Твоя память, скорее всего, уже не вернётся, — неохотно проговорила раска. Наверное, надо было сказать мягче, но она не могла найти слов. Слова никогда не были её оружием, хотя иногда Марье удачно удавалось повторить за матерью. — Я раньше встречала людей, вроде тебя. Им всем пришлось начать жизнь сначала, но у нас тебе помогут.
Ниора отрешённо молчала, а её душа кричала от отчаяния. Она не хотела начинать заново, но выбора ей не оставили.
— Скоро отходит мой поезд. — Солнце стремительно опускалось к горизонту. — Если ты пойдёшь со мной, придётся поспешить, нам ещё билет для тебя покупать. — Надеясь, что после покупки яблок осталось достаточно денег, Марья поднялась на ноги и принялась копаться в сумке. — Ну?
Ниора встала решительно вскинула голову. Колыхнулась грива каштановых волос, сверкнули голубые глаза.
— Пожалуйста, помоги мне.
Денег хватило, и всю дорогу до Белого Лиса Марья честно пыталась рассказать своей новой знакомой о Валмиране, людях, которые в ней жили, и богах, которые следили за их жизнью. Ниора не спешила задавать наводящие вопросы, и Марья страдала, понятия не имея, что и как нужно рассказывать в таких случаях. В середине пути, устав, она кинула потеряшке яблоко и с наслаждением укусила второе.
— Держи, — почавкала раска. — Это сеенское, моё любимое. Я родилась на севере, недалеко от Сеен, так что только в детстве только их и лопала. А здесь достать такие — та ещё проблема.
В Расаринах Марья прожила первые четыре года своей жизни: вот ещё один необычный пункт в её биографии. Необычный, но любимый. Родись она в Валмиране, Марья ни за что не стала бы той, кем она стала в итоге, а себя раска любила от всей души. Родиться на исторической родине своего народа — это уже интересно, а сейчас, повзрослев, она могла вспоминать храм, в котором останавливались её родители, и удивительные места, увиденные ею по пути в Валмирану. Теперь Марья мечтала однажды повторить тот маршрут, чтобы посмотреть на города из её воспоминаний глазами взрослого человека.
