Эйнсли постаралась не показывать своего беспокойства. Неужели Гейбл собирается сообщить ей, что как только она окончательно поправится, он отправит ее в Кенгарвей? Он ведь теперь ее лэрд. Возможно, он даже нашел для нее подходящего жениха. Эйнсли мысленно обозвала себя дурой. Как она могла подумать, будто то, что Гейбл привез ее в Бельфлер, означает нечто большее, чем просто заботу о ее здоровье? Ее ранили, когда она спасала ему жизнь, вот он из чувства благодарности и привез ее туда, где, на его взгляд, ей будет обеспечен наилучший уход. Эйнсли сама себе многократно повторила эти рассуждения, однако что-то в глубине души мешало ей поверить в то, что это правда.
— Для волнений нет причин. — Он не сводил рассеянного взгляда с ее руки и легонько поглаживал пальцы. — Я дурно обращался с тобой, Эйнсли.
— Какая чушь! — возмущенно воскликнула она и тут же осеклась под его суровым взглядом.
— Ты собираешься и дальше перебивать меня? Так у нас дело не пойдет!
— Извини, я буду молчать.
— Прекрасно! Так вот, как я уже сказал, я дурно обращался с тобой. Я склонил тебя к близости, а между тем продолжал подыскивать себе жену. Таким образом я унизил тебя, вел себя так, словно ты непорядочная девушка. Но поверь, Эйнсли, никогда, ни на одно мгновение, я не думал о тебе дурно! — Он поморщился и покачал головой. — Что-то не слишком складно…
— Так, может быть, ты перестанешь ходить вокруг да около, а приступишь прямо к сути? Что ты хотел мне сказать?
— Ты права. Хотя я мог бы говорить часами, чтобы загладить свою вину перед тобой, первым делом я задам вопрос, который уже давно вертится у меня на языке.
Эйнсли протянула руку и, улыбнувшись, нежно коснулась щеки Гейбла.
— Хотя я не знаю за тобой никакой вины, которую нужно было бы заглаживать, могу сказать — просто чтобы у тебя стало спокойнее на душе, — что прощаю все обиды, которые, как ты воображаешь, ты мне нанес.
— Спасибо! Хотя о чем это я? Следовало бы ответить совсем по-другому… О черт!
Окончательно запутавшись, Гейбл стиснул руку Эйнсли и вдруг спросил без обиняков:
— Ты согласна стать моей женой?
Эйнсли онемела. Хотя она ясно расслышала его слова, ей на мгновение показалось, что она снова впала в беспамятство. Вопрос был задан прямо в лоб, без непременной прелюдии, столь милой сердцу любой женщины, в виде признаний в любви, страстных клятв, заверений, что он-де жить без нее не может… Лицо Гейбла не выражало никаких эмоций, только напряженное ожидание ответа.
— Ты вовсе не обязан на мне жениться лишь потому, что лишил невинности, — стараясь говорить спокойно, произнесла Эйнсли. Ей вдруг пришло в голову, что, делая ей предложение, Гейбл руководствовался не любовью, а чувством долга. — И уж тем более ты не обязан жениться потому, что в меня попала предназначенная тебе стрела!
— Мною руководят совершенно иные причины. Я уже сказал — я хочу, чтобы ты стала моей женой. Мне следовало заговорить об этом сразу же, как ты оправилась от лихорадки, но я боялся, что ты согласишься из благодарности за то, что я привез тебя в Бельфлер, или просто чтобы не спорить. Мне хотелось, чтобы твое сознание окончательно прояснилось, дух окреп, а силы, насколько возможно, возвратились. Пойми, Эйнсли — я так долго был в плену своих собственных странных представлений о том, какова должна быть моя будущая жена, что не заметил, как в моей жизни появилась самая подходящая девушка на эту роль! И лишь вернув тебя отцу, я понял, что потерял. Ты нужна мне, Эйнсли. Прошу тебя, будь моей женой!
— А что думают об этом твои родные?
— Все обитатели Бельфлера рады и удивляются лишь тому, что я так долго раздумывал.
Поскольку Эйнсли молчала, Гейбл, прикоснувшись нежным поцелуем к ее губам, тихо произнес:
— Если ты не хочешь выходить за меня, тебе достаточно сказать «нет».
— Я не собираюсь этого говорить. — Эйнсли скорчила гримасу. — Ты застал меня врасплох, и я не могу сообразить, что тебе ответить. Единственное, что приходит мне в голову, — ты женишься на мне из благородства, а этого я ни в коем случае не могу допустить.
— Нет, я женюсь не из благородства… Гейбл не успел докончить фразу — на пороге возник юный слуга и взволнованно объявил:
— Там внизу какой-то человек. Говорит, что хочет видеть вас, милорд!
Покраснев, мальчик попятился к двери и пролепетал:
— Прошу прощения. Мне следовало бы постучаться, прежде чем входить…
— Вот именно. В следующий раз не забывай о хороших манерах. Так кто прислал тебя сюда? — нарочито грозно спросил Гейбл, со смехом наблюдая за тем, как парнишка переминается с ноги на ногу и нервно покусывает нижнюю губу.
— Некто сэр Дональд Ливингстон. Он весьма настойчив!
— Понятно, — задумчиво протянул Гейбл. — Скажи ему, что я спущусь через минуту.
Как только за слугой закрылась дверь, рыцарь встал и в упор посмотрел на Эйнсли.
— Меня радует хотя бы то, что ты не отказала мне сразу. Пока я буду разговаривать с Ливингстоном, может быть, ты поразмыслишь над моим предложением? Мы продолжим нашу беседу позднее. — Он нахмурился. — Я не ожидал его так скоро. Он говорил, что приедет через две недели.
