— Но вы никогда прежде не интересовались Эйнсли. С чего это вдруг она вам так понадобилась?
— Моей жене и мне посчастливилось найти наконец мужа для моей свояченицы. Кажется, я уже упоминал об этом тогда, в Кенгарвее. Это было не слишком легко, поскольку Эйнсли уже восемнадцать лет и у нее нет никакого приданого. Однако нам удалось разыскать человека, которому очень нужна жена, и он готов ее взять. На мой взгляд, это чрезвычайно выгодное предложение.
— Несомненно — для вас!
— И для Эйнсли тоже. Вряд ли ей захочется остаться старой девой и всю жизнь нянчить детей своих братьев.
— Не думаю, что ей угрожает такая судьба.
— Я предлагаю ей выгодное замужество.
— Ну а у меня есть еще более выгодное предложение — я сам.
Ливингстон чуть не выронил из рук кубок. Опомнившись, он удивленно воззрился на Гейбла:
— Вы собираетесь жениться на ней?
— Да. Не далее как сегодня я просил ее руки.
— И каков же был ее ответ? — быстро спросил Ливингстон и явно приободрился, когда заметил, что Гейбл молчит.
— Ее ответ был «да»! — возвестила Эйнсли, входя в зал.
Гейбл не знал, радоваться ему или гневаться, когда, обернувшись, увидел Эйнсли, нетвердой походкой приближавшуюся к столу, за которым сидели гость и хозяин. Она была бледна и непричесана, как будто в спешке набросила накидку прямо на ночную рубашку и поспешила сюда. Взглянув на ноги Эйнсли, Гейбл увидел, что она босая. Сомнений не было — девушка действительно очень торопилась. Однако, хотя он был весьма обеспокоен ее беспечностью, не это сейчас занимало его мысли. В эту минуту Гейбл осознал, что Эйнсли только что приняла его предложение.
Помогая ей сесть по правую руку от себя и молча подавая льняной платок, чтобы вытереть выступившую на лбу испарину, Гейбл недоумевал, чем вызвано ее согласие. Наверное, Эйнсли догадалась о планах Ливингстона и решила положить им конец единственным доступным ей способом. Гейбл предпочел бы, чтобы она руководствовалась иными причинами, отдавая ему свою руку, но решил не спорить. Он не знал, какое место занимает в душе и сердце Эйнсли, но был твердо убежден, что их связывает настоящая страсть. А для начала и этого довольно.
Краешком глаза наблюдая за Эйнсли, Гейбл продолжал беседу с Ливингстоном. Гость пытался настаивать на своем, но в конце концов был вынужден уступить. Рыцарь предлагал ему остаться на ночь, но Ливингстон, коротко попрощавшись с Эйнсли, предпочел в тот же день убраться восвояси. Гейбл имел все основания полагать, что этот человек больше не будет его тревожить. Теперь все внимание рыцаря обратилось к Эйнсли.
— По-моему, я просил тебя оставаться в постели, а вместо этого ты встала и разгуливаешь по всему замку, — укоризненно заметил Гейбл.
— Я не разгуливала, — возразила Эйнсли, недоумевая, отчего так дрожит ее голос.
— Неужели?
— Нет, не разгуливала. Я еле дошла. Мне казалось, что ты хочешь услышать мой ответ.
— Хочу. — Гейбл наклонился и нежно поцеловал Эйнсли. — Но я мог бы и подождать.
— Наверное, мог бы… Но я боялась, что ты передумаешь.
— Напрасно. Зачем ты встала, когда чувствуешь такую слабость? Мне следовало бы отругать тебя!
— А вот с этим действительно можно подождать, — улыбнулась Эйнсли. — Сейчас мне, пожалуй, лучше вернуться в постель.
Однако она осталась сидеть на месте, и Гейбл встревоженно взглянул на нее:
— Ты устала? Может быть, хочешь сначала поесть?
— Нет. Я пытаюсь дать тебе понять, что не могу ступить и шагу и тебе придется отнести меня наверх на руках.
Рассмеявшись, Гейбл поднялся.
— А ты будешь не слишком покорной женой, верно? — спросил он, поднимая Эйнсли на руки.
В ответ она обвила его шею и уткнулась головой в плечо.
— Боюсь, что вы правы, сэр де Амальвилль. Но у вас еще есть время передумать, — добавила она, страшась в глубине души, что Гейбл так и поступит.
— Уже нет. Как ты знаешь, я всегда скрупулезно следую разработанному плану. Но у меня есть к тебе один вопрос — ты сказала «да», только чтобы отвязаться от Ливингстона?
— Нет. Мне просто хотелось ответить как можно скорее, — призналась Эйнсли сонным голосом.
— Отлично! Как только ты достаточно поправишься, чтобы предстать перед священником, мы поженимся.
— Ну перестань вертеться! — мягко пожурила Эйнсли леди Мари.
Эйнсли скорчила гримасу и постаралась встать ровно. Прошло уже три долгих недели с того дня, как Гейбл сделал ей предложение. Все обитатели Бельфлера были счастливы и с энтузиазмом готовились к предстоящей свадьбе. Казалось, лишь одна невеста не испытывает никакого восторга.
