Нет, не сохранил бог семью Анны Иннокентьевны! В середине пути на станции Тайга она похоронила мужа.
— Так было богу угодно, — разводил руками Горетой.
За окном проплывала Уссурийская тайга, блестели озера в распадках сопок… И вот слева от полотна железной дороги сверкнул залитый солнцем голубой залив, обрамленный скалами. Вдоль побережья появились кварталы зданий, трубы промышленных предприятий… Долгожданная Находка!
Однако и здесь все началось так, как это было во Фрунзе, в Токмаке, Барнауле и многих других городах. На окраине поселка Падь Ободная сняли полуразвалившийся домик, и вновь начались неустанные, до потери сил, моления и ожидания прихода ковчега.
Николай Горетой незамедлительно приступил на новом месте к бурной проповеднической деятельности.
— Горе мне, если я не проповедую, — любил повторять он.
Этим живет Горетой и не упускает случая, чтобы из своих приближенных сделать проповедников «слова божьего». Он строчил сотни писем во все концы, сзывая единоверцев. Они не заставили себя долго ждать.
Что же это за люди, так быстро откликнувшиеся на зов сектантского проповедника?
В те годы я не знал их подлинного лица. Лишь позднее понемногу просочились в среду узкого круга руководителей сектантов кое-какие сведения. Рядовые же члены секты до сих пор ничего о них не знают. Поэтому я должен рассказать о них.
Циммерман Николай Александрович. В 1949 году проповедник «христианской морали» был судим за воровство.
Курбатов Иван Константинович. В годы Великой Отечественной войны он уклонялся от службы в рядах Советской Армии, за что был судим[8].
Лоренц Александр Густавович. В начале Отечественной войны его призвали в армию, но вскоре он сдался в плен. Ходили про него в среде сектантов различные слухи, но утверждать их я не берусь[9].
Афанасий и Ксения Райлян. В годы Великой Отечественной войны супруги, враждебно настроенные к советскому народу, устраивали молебны за отказ от службы в рядах Советской Армии, предательски распускали нелепые слухи о советских людях.
Губа Николай Терентьевич, Толстикова Клавдия Дмитриевна, Янцен Иван Германович, Калабухова Евфросинья Михайловна и другие сектантские активисты в годы минувшей войны и в послевоенное время были судимы за антисоветскую деятельность.
Этот список можно было бы продолжить, но и приведенные примеры достаточно красочно характеризуют лицо тех, кем окружил себя Горетой, кто выполняет в общине ведущие роли.
На прибывших Горетой возложил задачу вовлечения в секту молодежи и руководства ею. Нетрудно представить, в каком духе воспитывают молодых людей эти «божьи дети». Нельзя умолчать и о том, что находятся легковерные, неискушенные в жизни юноши и девушки, которые попадают в хитро сплетенную паутину и вверяют подобным христолюбцам свою судьбу. Пусть, читая эти строки, они узнают настоящее лицо своих «духовных наставников».
Шли недели и месяцы. Кругом звенели голоса молодых строителей, портовиков, судоремонтников, сооружающих новый советский город. А сектанты, спрятавшись от жизни, по-прежнему конвульсивно тряслись и молились.
Некоторые стали выражать сомнения и недовольство. Ведь Алтайский край, который покинули, все еще не наказан господом богом. Напротив, молодежь подняла там многие тысячи гектаров целины, воздвигла новые поселки и предприятия. Далеко за пределы края хлынул обильный поток алтайского хлеба. Опять господь не сдержал слова. Недовольство начало было просачиваться наружу, но Горетой быстро переключил внимание верующих на ковчег.
Наивные люди, чего они ждали! Ведь американские империалисты убедительно показывали, какие «ковчеги» шлют они другим народам. Мало ли этих «ковчегов» шестого американского флота прибыло с вооружением и солдатами к берегам Ближнего и Среднего Востока, чтобы начать интервенцию против народов Ливана. Немало прибыло их к берегам Китайской Народной Республики. Воздушные «ковчеги» Соединенных Штатов Америки по сей день кружат над миролюбивыми государствами с тяжелым грузом атомных и водородных бомб.
Но сектанты не слушают радио, не бывают на лекциях, не читают газет.
Сектанты молятся…
Незаметно летели месяцы и годы моей проповеднической деятельности. Я усердно изучал библию, подолгу просиживал над конспектами «божественных» бесед. Руководители секты с похвалой отзывались о моих проповедях. Казалось, ничто уже не заставит меня свернуть с этой узкой тропы.
Но в июне 1950 года пришла повестка из горвоенкомата. Она была громом среди ясного дня: меня призывали на службу в ряды Советской Армии. Неожиданная весть мигом облетела общину. Что делать?
