— Это не похоже на стеснение, — проговорил тип с трудновыговариваемой фамилией.
Ольга проигнорировала его замечание. Благодарность за его помощь была большой, но возмущение от продолжающегося хамского поведения не меньшей.
— После стольких дней ожидания ты отказываешься впускать меня? — осведомился Золотарев, сделал движение глазами, означающее «посторонись».
Она не говорила этого, хотела знать совершенно другое и в упор не замечала его игры глазами. Адвокат по семейным делам умел говорить и так, что по нему плакал суд присяжных.
— Я тебя ждала неделю назад, — легко откликнулась Оля, рассматривая их и стараясь понять, где они же были все это время кроме того, что ходили за покупками, — а сегодня наждала не только тебя, но кучу другого сомнительного народа.
Представитель «сомнительного народа» при слове «наждала» хмыкнул, но Ольга не заметила эту эмоцию. Ее уже не удивишь его мнением о ней, а употребила она это слово намерено, чтобы напомнить мальчику с дороги о его поведении и о том, что тот делает неверные выводы.
— Мне уже рассказали о твоем безрассудстве.
— Не стану уподобляться и жаловаться на кого бы то ни было.
Она приподняла бровь и была оттеснена назад в самую глубь коридора тем самым приматом, споткнулась о злосчастное ведро с грязной водой, а то не удержалось, опрокинулось на бок и залило прихожую, тем самым сведя на нет все прошлые усилия.
— Наводишь порядки среди ночи? — неандерталец, оказавшись посреди лужи приобрел растерянный вид.
Ответ на ее взгляд был очевиден, как и то, что почти что часовые усилия оказались напрасной тратой времени…
— А кто будет это делать?
Ольга подняла ведро и взялась за швабру, собирая воду на ворсистую тряпку, погрузила ее в отсек с отжимом и вновь шмякнула в лужу.
— У тебя нет моющего пылесоса? — стал допытываться не менее смущенный Золотарев, так и оставшись за порогом квартиры.
У нее было все, но не все это сгодилось для уборки во втором часу ночи хотя бы потому что могло разбудить спящего малыша.
— Золотарев, я задала вполне нормальный вопрос, — проговорила она так, словно они были не втроем, а вдвоем.
Она остановилась, понимая, что еще немного расплачется из-за случившего. То был пустяк, но как уже говорилось, Оля устала.
— Дай сюда!
Помощь пришла откуда не ждали — от источника приключившейся напасти. Какеготам забрал у нее швабру, вновь оттеснив ее в сторону.
— Не надо! — нервы Ольги сдавали, а руки попытались забрать орудие труда. — Я сама!
Ольга почувствовала себя Моськой из всеми известной басни Крылова — незнакомец отказывался отдавать ее же швабру и уже дважды совершенно беспомощной, не хозяйкой в своем же собственном доме.
— Вижу я как ты сама!
— Да, что вы вообще себе позволяете?
Какеготам с чувством погрузил швабру в отжим, повернулся к ней и взяв за плечи, толкнул назад, заставив усесться на лавку со спрятанной внутри нее обувью.
— Сядь уже и отдохни.
— Сядь и отдохни, — проговорила Ольга своему отражению, повторив слова мужчины, чьего имени так и не узнала, — сядь и отдохни.
Она взяла за ручку двери, еще раз оглядев себя во вновь начинающим запотевать зеркале.
— Повезло же кому-то.
Одинокое времяпрепровождение в ванной комнате и горячий душ привели ее в чувство. В теле перестала ощущаться скованность и напряжение, а занятие такими привычными делами, как уход за собой, возня с лосьонами, сыворотками и кремами вернули ощущение привычного и контроля ситуации.
— … разводиться, когда на руках маленький ребенок? — послышалось сквозь громкие, а потом и приглушенные звуки жарящегося мяса. — Так не делают.
Ольга, только-только взяв расческу и проведя ею по спутанным волосам, отложила ее в сторону. Она только начала улыбаться и умиляться ночному пиршеству охраняющих ее мужчин, которым не надо было следить за фигурой, беспокоиться о целлюлите, лишних сантиметрах на талии и килограммах на весах.
— Ольга такая, — откликнулся Золотарев дипломатично и это спасло его в ее глазах. На чуть-чуть. — Может позволить себе это.
— Из-за родителей?
Багдасарова одномоментно прокляла Артема за его длинный язык.
— Не только.
Оле казалось, что она успокоилась и пришла в себя, но… Показалось. Едва улегшееся недовольство вновь всклокотнуло. Желание узнать, зачем же пожаловал к ней мрачный гость, отступило. Она поняла его в один момент — он был здесь для того, чтобы заступиться за нее перед муженьком за разбитую тачку.
– С легким паром! — произнесла бородатая сплетница, сразу взяв ее в фокус своих темных глаз.
А может это Ольга сделала — сразу посмотрела на него. Какеготам стоял у плиты, оперевшись на каменную столешницу с водруженным на нее бокалом вина. Из-под закрытой крышки на плите выбивалась тоненькая струйка пара, а запахи витали такие словно она попала в ресторан кавказской кухни.
