— С легким! — Артем, сидящий к ней спиной, тоже обернулся, просиял светлыми глазами и протянул ей фужер с красным напитком.
Взгляд Золотарева, едва коснувшись лица Оли, метнулся к декольте, потом к краю халата, скорее всего ожидая увидеть свою любимую часть тела (кроме сисек) коленки, но был жестоко обломан пижамными брюками, прикрывающими их. Багдасарова не собиралась ходить перед двумя посторонними мужиками в полуголом виде. Халат шелковый и тот надела с некоторой опаской — не хотелось выглядеть пошло.
— Я очень благодарна вам за помощь.
Несмотря на сделанную паузу, Какеготам не стал представляться и даже больше остался неподвижным в ответ на ее появление. Он просто смотрел на нее.
— Оль, это мой друг.
Артем поздно спохватился. Поезд тронулся и его уже было не остановить.
— Но я считаю, что это чересчур — быть в гостях и обсуждать хозяев за их же спиной.
Она перевела взгляд на Артема, забрала бокал и сделала глоток вина, едва не поперхнувшись им после прозвучавшей фразы.
— Пересчитай, — в уже ставшей привычной хамской манере, посоветовал ей неандерталец.
Багдасарова вернула вино Золотареву.
— Вместо того, чтобы подслушивать и делать неверные выводы ты могла бы присоединиться к нам и спросить о предмете беседы.
Косматое хамло был в своем репертуаре — продолжал выставлять ее легкомысленной и невоспитанной дурой.
— Я, если вы не забыли у себя дома, — заметила она и перевела взгляд на Артема, отказываясь общаться с его приятелем в дальнейшем. — Но вы правы, потому дам вам возможность объяснить мне то, что я не так поняла.
Неандерталец потемнел лицом, выпрямился, но объясниться не спешил. Ольга ухмыльнулась про себя. Вот так всегда — давят на кнопку «все иначе», а продолжения не ожидают.
— Оль, ты правда не так поняла.
Взгляд Золотарева заставил ее усмехнуться — он был умоляющим и таким невинным, совсем как в юности, когда, будучи студентом он предлагал обменяться рефератами или сделать домашку по непонятным для него дисциплинам.
— Я знаю, что услышала.
— Лишь часть фразы, — произнесли за ее спиной.
— Может и твоему другу стоит начать думать, что его могут неверно понять и потому выбирать выражения? — откликнулась она, отворачиваясь. — А то у него, если не ублажают орально, так делают что-то не так.
Она заставила себя обернуться и улыбнуться, прежде чем окончательно покинуть пространство кухни.
— Ключи на крючке, запри, пожалуйста, дверь за собой. Я завтра заеду за ними к тебе в офис. Спокойной ночи.
Не единого слова не было произнесено ей вслед, пока она шла к спальне. Ольга благодарила Господа за это, иначе она бы не смогла уснуть какое-то время, изводя себя «лестничной логикой» и желанием вернуться, сказать еще что-то.
— Вот ведь идиот! — проговорила она, закрыв за собой дверь.
После смерти родителей и тягостного опекунства тетки, Ольге стоило не малого труда привести свой внутренний мир в порядок, обрести равновесие и избавиться от окружения, что вечно было недовольно ею, ее поступками, выбором, достижениями, навязывало чувство вины и вменяло в обязанность вечную благодарность за ее же достижения, чтобы теперь выслушивать, трапезничать за одним и терпеть что-либо подобное.
Ольга проснулась за несколько минут до пробуждения Макара, ощущая себя полностью выспавшейся и спокойной. Это произошло впервые после того, как из дома «исчез» Денис.
— Наконец-то, — проговорила она, прикрыв глаза и улыбнувшись самой себе.
Она вырубилась на маленьком диванчике в детской, уже который день предпочитая его широкой кровати спальни. В той комнате все еще пахло Денисом. Запах его одеколона не спешил выветриваться из комнаты, вторая половина кровати обжигала холодными простынями, заставляла думать обо всем случившемся и мучаться вопросами о собственной жестокости.
— Доброе утро, милый, — она склонилась над кроватью, улыбнулась своему черноглазому чуду и забрала его к себе на руки.
В спальне рядом с Макаром, слыша его дыхание, ощущая тепло и присутствие все страхи и сомнения пропадали, укладывая ее спать со спокойным сердцем.
— День будет дождливым, — проговорила она, целуя дивно пахнущую щечку, — но абсолютно замечательным.
Сын еще не видел дождь. С интересом следил за крупными каплями, бьющими в стекло, разбивающимися и размазывающимися, что превращали окно в огромный калейдоскоп.
— Теперь умываться, — ощущение горячего и влажного рта младенца было забавным, но терроризировать сына таким милым способом было чревато, — избавляться от памперса, делать зарядку и завтракать.
Шум на кухне, заставил Ольгу проверить дверь (она была закрытой), а потом и пройти на нее, застав за столом хмурого и не выспавшегося Золотарева.
— Ты что здесь делаешь?
В ответ мужчина пожал плечами и, прежде чем запихнуть в себя остатки бутерброда, ответил:
— Завтракаю, как видишь.
— Это я уже заметила, — откликнулась Багдасарова, поворачиваясь к Артему спиной, — гляди сынок — вот тот дядька, который динамил нас целую неделю.
