— Макар, не повторяй это слово так часто, — прошептала ему Оля, закутав в полотенце и понесла в спальню. — Не всех можно называть так.
Макар освободился от оков гигантского вафельного полотенца, не желая быть гигантской гусеничкой. Сначала он превратился в хорошенькую матрешку, а потом и в проказливого мальчишку с вихрами волос в разные стороны.
— Как?
На самом деле вопрос был другим: «а кого?» Вот только сын ленился вспоминать правильный вариант.
— Кого?
— Только самых любимых, — проговорила Ольга, подавившись смешком.
Она вспомнила выражение лица ворвавшегося мужчины, когда его назвали этим ласковым прозвищем и задрала голову к потолку, улыбаясь во весь рот и очень часто произнося: «Боже! Боже! Боже! Самых любимых! Ну надо же!»
— Привет, — поздоровалась она с Тиграном еще раз, столкнувшись с ним на выходе из дома.
Она держала Макара за руку одной рукой, ожидая, когда он преодолеет широкие ступеньки, в другой сжимала широкие ручки сумки, в которой пряталась всякая нужная ерунда для прогулки на озеро. Круг в виде пончика, нарукавники, полотенца, солнечные очки, набор для постройки замка из песка, ручной насос, термос с горячим чаем, перекусы, бутерброды, овощи и фрукты, крема и конечно же плед. С кисточками.
— Надеюсь, ты здесь не все время стоял?
Настроение было очень хорошим, как всегда, когда ее смешил Макарка. В такие мгновения ощущение общности, семьи и любви заключало Ольку в какой-то волшебный кокон, уберегающий от всех невзгод внешнего мира. Дни переставали быть серыми, люди становились приветливыми, пробки не такими длинными, а мелодии по радиоприемнику непременно веселыми и оптимистичными.
— Нет, я только подошел.
Было что-то в его взгляде, что подсказало Оле, что он не до конца честен с ней, но спорить и возражать она не стала. Он может стоять здесь днями напролет, если ему так хочется. Кто она такая, чтобы запрещать хозяину делать то, что ему хочется?
— Ты извини за тупицу, — проговорила она, отпустила сумку на светлые камешки и подхватила Макара, тут же отпустив его на землю. — Мы это не специально.
Видение «отекшего» Тиграна все никак не покидало ее. Он мог орать и уничтожать всех вокруг, а против Макара ничего не мог.
Ничего.
Ей, кстати говоря, надо было возмутиться произволу с душевой, но в переносице защекотало, предвещая очередную порцию веселья. Она прикрыла глаза и покачала головой, прогоняя вновь подступающий приступ смеха.
— Нарочно?
Ольгины губы задрожали.
— Нет.
— Тигггх!
Макар не хватило на раскатистую букву «р». Он ухватил за руку внимательно смотрящего на нее мужчину и потянул на себя, правда тут же отвлекся и отпустил, заметив кого-то.
— Тупица!
Сын решил порадовать новым словом, вышедшую из-за кустов бабушку Гоар. Выглядела она неважно, но, заметив внимание Ольги, наградила ее каким-то особенным, кажется, торжествующим взглядом.
— Макар! — окликнула Оля сына. — Ты помнишь, что я тебе говорила?!
Ей только этого не хватало — чтобы обиделась мать Тиграна. Она обязательно решит что-то с ее-то мнительностью. Вон как смотрит на нее, как будто доказывает, что и у нее тоже есть сын.
— Только самых любимых, а не всех подряд!
— Самых любимых? — уточнил Тигран.
Она понимала, как это звучит и поэтому покраснела.
— Если бы я сказала ему, что так стоит называть только плохих людей — произнесла Ольга, решив попробовать объяснить Тигру почему не сказала пользоваться ругательством по прямому назначению, — то он заставит меня краснеть в поликлинике.
Как уже говорилось ранее, Макар не любил врачей. Тихим и спокойным в стенах медучреждения Оля видела его лишь дважды — в тот день, когда нашла и вызвала скорую и когда настояла на обследовании спустя месяц мытарств по кабинетам. Ребенок запомнил все на каком-то подсознательном уровне — где были врачи, там была велика вероятность того, что он вновь останется один.
— А со мной значит не придется?
Ольга дернула плечиком, наконец отведя взгляд от присевшей возле Макара женщины.
— Ты стал им до того, как я объяснила ему как можно, а как нельзя. Мне стыдно, но я ведь извинилась!
Напряженное лицо Тиграна вновь расслабилось, и он повторил то, что делала Ольга меньше минуты тому назад — усмехнулся, с каким-то рванным и очень громким вздохом, прикрыл глаза и покачал головой.
— Дети — они такие… Дети!
Что до Ольки, то она стояла на дорожке, грелась в лучах немного остывшего солнца, хорошего настроения и присутствия Тиграна, следя «одним глазом» за тем, что вытворяет Макар.
— А что с ней?
Тигран показал в сторону Гоар Микаэловны. Она присела на корточки и внимательно слушала, что он лопочет ей.
— Наверное, хвастается тем, что выучил новое слово. Как было с «вуки». Если бы ты не подоспел со щенком, то он бы заставил меня ненавидеть внуков задолго до их рождения.
Тигран нахмурился, но это продлилось всего несколько секунд.
— Занятно.
