Лине затаила дыхание, ее беспокойство и волнение усилились. Святой Боже, цыган намеренно остановился в этом уединенном месте. Что, во имя всего святого, он еще задумал?
Его пальцы, словно кандалы, сжимали ее руку. Может, отчаянно надеялась она, он ограничится только тем, что ограбит ее. Может, он всего лишь заберет ее деньги и скроется.
Но, кажется, начали сбываться самые худшие ее опасения, когда мошенник сунул свободную руку в кошель у себя на поясе и вынул из него небольшую бутылочку, зубами вытащив из нее пробку.
Яд!
Она попыталась высвободить свою руку.
— Сиди тихо, женщина, — приказал он, и в его синих глазах под темными бровями появился стальной блеск.
Отбросив ложную гордость, она набрала в легкие побольше воздуха и закричала изо всех сил:
— Убивают! Помогите! Убивают!
— Замолчи! — рявкнул он, встряхнув ее.
Несколько капель содержимого бутылочки попали ей на накидку. Она задохнулась от ужаса. А что, если ткань начнет расползаться?
Цыган огляделся по сторонам, чтобы удостовериться, что на ее крики никто не откликнулся. После этого он уставился на нее, но не со злобой, а с чем-то, напоминавшим разочарование.
— Убивают? — переспросил он.
Сердце по-прежнему бешено колотилось, и она со страхом смотрела на пятна у себя на накидке, ожидая и боясь, что материя вот-вот начнет расползаться. Он проследил за ее взглядом, и его губы дрогнули в сардонической усмешке.
— Древесный сок сосны, — ответил он на ее невысказанный вопрос.
С этими словами он отпустил ее руку и вытащил еще что-то из кошеля, что-то черное, мохнатое и мертвое. Она инстинктивно отшатнулась. Но это оказалась всего лишь его накладная борода, сильно пострадавшая после того, как он растоптал ее ногами. Должно быть, он, опомнившись, подобрал ее на ярмарке.
— Может быть, хоть таким образом удастся смягчить следующий удар, — проворчал он себе под нос. С этими словами он вылил жидкость себе на ладонь и размазал ее по щекам и подбородку, после чего приклеил накладную бороду.
Напряжение немного спало, и Лине внезапно почувствовала себя очень глупой. Совершенно очевидно, что цыган не собирался причинять ей зла. Тем не менее сдаваться она не собиралась. Она сидела на краешке сиденья, в любую секунду готовая спрыгнуть и бежать.
— Если вы все еще хотите сохранить в своем владении вашу лошадь и повозку, милая, — спокойно заметил он, словно читая ее мысли, — то я предлагаю вам оставаться на месте.
Собственно говоря, у нее не было особого выбора. Она вряд ли могла позволить себе лишиться и повозки, и пони. Она беспомощно сидела и ждала, пока он закончит наклеивать бороду.
Внезапно она осознала всю невероятную глупость происходящего. Она оказалась заложницей мужчины, который, по его словам, намеревался всего лишь защитить ее, которому не нужны деньги и у которого была склонность носить накладную бороду. Ее страх начал медленно уступать место жгучему любопытству.
— А зачем вообще... вы носите эту непонятную штуку? — поинтересовалась она, показав на бороду. — У вас что, не растет собственная?
— Борода? — он одарил ее яростным взглядом. — Раньше у меня росла такая, — заметил он. — Хотя еще несколько таких сумасшедших дней, как этот, и я лишусь не только бороды, но и стану лысым.
Она искоса взглянула на его пышную черную гриву Очевидно, он так шутил. Господи, он мог лишиться доброй половины своих волос, и все равно того, что осталось, хватило бы на двоих. Его кудри ниспадали на шею и на вид казались мягкими.
Цыган вопросительно изогнул бровь, и она вдруг поняла, что внимательно рассматривает его. Она резко отвернулась и принялась разглядывать свою лошадь.
— Предлагаю как можно быстрее покончить с... теми глупостями, что у вас на уме, — сказала она, обращаясь больше к себе, чем к нему. — Так вот, почему бы вам не прекратить свое утреннее омовение и не сказать мне, что вам от меня нужно...
Он с подчеркнутым вниманием оглядел ее с головы до пят, и она тут же пожалела о своих словах. Но, слава Богу, он не попался на удочку. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями.
— Когда я заслужил рыцарское звание, то дал обет защищать женщин, — заявил он. — И намереваюсь сдержать его.
Она молча смотрела на него, открыв рот. Несмотря на его странное поведение, ей никогда не приходило в голову, что он просто сошел с ума. До настоящего момента.
— Рыцарское звание? — беспомощно переспросила она.
— Я не разбрасываюсь обетами. — В глазах у него появилось задумчивое, отстраненное выражение. — Если где-нибудь женщина попадает в беду, мой долг — отправиться туда и спасти ее.
Лине была ошеломлена и некоторое время молчала, а потом вдруг расхохоталась.
— Вы хотите, чтобы я поверила в то, что вы — рыцарь?
Он упрямо выпятил подбородок, отчего она рассмеялась еще громче.
— Знаете, сэр Как-Вас-Там-Зовут, я впервые встретила рыцаря, у которого нет коня, доспехов, оружия и чести.
Блеск в его глазах подсказал ей, что она ступила на опасную почву.
— У меня в одном мизинце больше чести, — заявил он, — чем у вас во всем вашем теле де Монфоров.
