— Прощенья просим, сэр, — с деланной приветливостью произнес он, хотя глаза выдавали злобу, скрыть которую он был не в состоянии. — Не могу винить вас за хороший вкус в выборе вина и женщин. Но мне кажется, что это вино еще слишком молодо.
Мужчины вокруг рассмеялись. Но господин хитро взглянул на Дункана поверх кончика носа.
— Понимаю твою игру, мой друг, — заметил он, начиная рыться в кошеле на поясе. — Сколько стоит добавить к этому вину несколько лет?
Дункан про себя возблагодарил Бога за то, что Лине была слишком пьяна, чтобы понимать, о чем они говорят.
— Нисколько, сэр, вы понимаете, это семейный рецепт, и это вино не продается. — Господин нахмурился. — Она моя родная сестра, милорд, — громко прошептал Дункан, прижав руку к сердцу, — я заверяю вас, что мой отец выбьет из меня намного больше того, что вы готовы заплатить за то, чтобы это вино потеряло пробку.
Переварив услышанное, господин грубо захохотал и оставил плечо Лине в покое. Его приятели похлопали его по спине, допивая остатки своего эля, и ушли на поиски более сговорчивых дам. Дункан с облегчением вздохнул.
Он увел Лине из золотистого тепла зала, распространявшегося от горящего очага, и последовал за слугой по залитому светом звезд двору замка, в глубине которого притаились аспидно-черные тени. Она безвольно повисла у него на руке, пока он вел ее по травяному ковру, весело блестевшему в лунном свете.
— Вы замечательный, — сентиментально заявила Лине в приливе чувств.
Он ухмыльнулся. Господи, как же она была пьяна.
— А вы думали, что у меня нет необходимых навыков, — напомнил он.
Она споткнулась. Он подхватил ее.
— А я думала, что не умею петь, — просияла она, снова спотыкаясь.
— Это надо еще посмотреть, — сказал он ей. Одним быстрым движением он подхватил ее на руки. — Однако же мне помнится, что когда-то вы могли ходить.
Она захихикала. Смех был очаровательным.
— Вам не следует меня нести, знаете ли, — заявила она ему, грозя пальчиком. — Вы — простолюдин, а я... — Она нахмурилась, озадаченная.
— А вы? — переспросил он, внося ее по крутым каменным ступеням в комнату и кивком головы отпуская слугу.
— А я... пьяна. — Она уткнулась лицом ему в грудь, заглушив хихиканье.
Когда он распахнул дубовую дверь спальни, Лине издала не громкий вздох одобрения. Она выбралась из его объятий, нетвердой походкой пересекла комнату и повалилась навзничь на мат рас, сбрасывая сапожки и с наслаждением шевеля пальцами.
Запирая дверь, Дункан не мог не улыбнуться при мысли о том, какой симпатичный клубок противоречий сидел сейчас на краю постели. Волосы у нее торчали в разные стороны, платье соблазнительно сползло с плеча — словом, она напоминала падшего ангела. Она сидела и невинно болтала босыми ногами, одновременно посматривая на него, и в ее взоре он замети любопытное сочетание опьянения и желания. Такая пылкая страсть отражалась в ее полуприкрытых тяжелыми веками глазах, что он ощутил ее, когда нагнулся поворошить угли в камине в другом конце комнаты.
Под кочергой языки пламени взметнулись вверх, словно лепестки волшебного оранжевого цветка. Когда он снова повернулся к своему ангелу, ее кожа озарилась золотистым светом — щека, плечо, впадинка между грудей. Боже, как она была красива.
Лине счастливо вздохнула. На цыгана просто приятно было смотреть, решила она. Мышцы на плечах натягивали тунику гак, что она грозила лопнуть, пока он ворошил угли, его длинные ноги казались крепкими, как стволы деревьев. Иссиня-черные волосы блестели в свете разгорающихся углей, а руки, которыми он поднял полено и положил его в камин, были сильными и чувственными. Ее охватило восхитительное чувство, от которого закружилась голова, и она откинулась на спину, чтобы обозреть окружающую обстановку.
— Что это за место? — язык у нее слегка заплетался.
— Это настоящая постель, которую я обещал вам.
— М-м, — с наслаждением протянула она, вытягиваясь на соломенном матрасе, чтобы оценить его мягкость. — Замечательно.
Она закинула руки за голову. Давно, с самого детства, она не чувствовала себя такой довольной и беззаботной. Впрочем, было что-то еще, нечто томящее, жаждущее и чувственное, чего она никогда не испытывала в детстве. Она даже засмеялась, настолько необычным было это ощущение, и смех показался ей самой гортанным и хрипловатым смехом другой женщины, скрывающейся в ней.
Этот неожиданный звук вызвал у Дункана такой неожиданный прилив желания, что у него перехватило дыхание. Некоторое время он не мог пошевелиться, просто стоял и смотрел на очаровательную и соблазнительную женщину на постели. Она наклонила голову набок и взглянула на него сквозь полуопущенные ресницы, и он почувствовал, как во рту у него пересохло. Да простит его Господь, он очень хотел ее.
Лине глубоко вздохнула. Он был таким привлекательным и галантным. Отблески огня из камина придавали его коже медно-красный оттенок, смягчая резкие черты его лица. Его глаза сверкали, и в их сапфировой глубине скрывалась какая-то тайна. Она легонько провела языком по губам, зачарованная его сексуальным ртом.
