У Лине перехватило дыхание. Она не могла отвести взгляд от мужчины на повозке. Она хотела забыть увиденное, но какая-то сила заставляла ее смотреть, не отрываясь. Только когда кортеж скрылся за деревьями, она наконец нетвердой походкой отошла от окна. В ее лице не было ни кровинки.
— О миледи! — испуганно заверещала служанка, бросаясь к ней и неправильно истолковав ее бледность. — Не расстраивайтесь! Ваш дядя позаботится о том, чтобы этот дьявол понес наказание. Говорят, что этот мужчина уже и так был избит до полусмерти. Так что порка наверняка прикончит его. Вам не о чем беспокоиться.
Прикончит его? Лине готова была кричать. Святой боже, неужели лорд Гийом намерен убить цыгана? От страха у нее перехватило дыхание. Этого не может быть. Она не может допустить, чтобы это произошло, ведь она...
Она любила цыгана. Святая Мария, теперь она понимала это. Она любила его. Несмотря ни на что. Безнадежно. Невзирая на все обещания, данные отцу.
И, во имя Господа, она должна спасти его, чего бы ей это ни стоило. Теперь все зависело только от нее, вдруг осознала она. Только она могла остановить этот кошмар. Закусив губу, она схватила серый плащ, висевший на крюке на стене, и набросила его на плечи поверх сорочки.
— Миледи! — заверещала служанка. — Что вы делаете. Куда вы собрались? Лорд Гийом дал мне строгий приказ...
Лине запахнула накидку, заколола ее булавкой и наспех провела рукой по волосам.
— Ми... миледи! Вы даже не одеты, как подобает. Вы без платья и без башмаков. Я даже не расчесывала...
— Нет времени... я должна идти сейчас же, — задыхаясь, проговорила Лине. — Я должна идти сейчас же.
Привидение не смогло бы быстрее покинуть комнату. Когда она сбежала вниз но каменным ступеням, промчалась через пустынный двор и выскочила за ворота навесной башни, привлекая любопытные взгляды стражей наверху, процессия уже приближалась к вершине Холма Виселицы.
Отчаянно вскрикнув, Лине подобрала свои юбки и побежала по длинной извилистой дороге. Под ноги ей то и дело попадали! острые камни или шипы чертополоха. Один раз она случайно наступила на подол своей накидки, подвернув лодыжку, и неловко упала на землю, разорвав сорочку и сбив колени. Она с трудом поднялась на ноги, бросила накидку и побежала, хромая, к Холму Виселицы.
Она наконец нагнала процессию. Зловещий палец виселицы обвиняющим жестом указывал в небеса. Внезапно она похолодела при мысли о тех душах, которые покинули землю на этом месте, не исповедавшись перед смертью, подобно ее цыгану. Она быстро перекрестилась и побежала дальше.
Дункан старался не показывать страха, когда повозка наконец остановилась. Он не боялся умереть. Будучи рыцарем, он сталкивался со смертью каждый день. Нет — он ощущал лишь бессильную и горькую ярость. Подлинный позор этой казни, настоящая пытка, заключался в том, что он, Дункан де Ваэр, — опытный мечник, наследник одного из самых богатых поместий в Англии, вассал самого короля Эдуарда, герой простых людей, — должен умереть безымянным, смертью нищего, неспособного отвести от себя обвинения в преступлении, которого он не совершал. Бессмысленность и бесполезность жизни обрушилась на него подобно непобедимому борцу, сопротивляться которому, однако же, он намеревался до последнего вздоха.
Коренастый мужчина, лицо которого скрывал зловещий черный капюшон, отвязал цепь от повозки и толкнул Дункана вперед. Тот потерял равновесие и упал на борт повозки, ударившись сломанным ребром, не успев даже выставить перед собой руки. Палач грубо стащил его с повозки и поволок к позорному столбу. Здесь привязывали тех, кому предстояла публичная порка. Крестьянские мальчишки швыряли в него камнями и палками. Их отцы изрыгали ругательства и непристойности.
Лине негромко выругалась — уже стащили цыгана с повозки. Да поможет ему Господь, он держался храбро. Она закричала, чтобы они остановились, но ее хриплый задыхающийся голос потерялся в гуле толпы.
Дункан шел неловко, но ни разу не споткнулся. На заляпанной кровью деревянной платформе, служившей помостом перед столбом, он повернулся лицом к толпе. Его холодные сапфировые глаза пылали невозмутимостью. Даже когда перед ним встал сам лорд Гийом, злоба во взгляде хозяина замка не смутила узника и не заставила опустить глаза.
Лине проталкивалась вперед сквозь плотную толпу зевак, крича, чтобы они одумались, но было уже слишком поздно. Кровь уже закипела в жилах зрителей.
Дункан чувствовал, как жажда крови окружает его и смыкается вокруг, как расплавленный свинец.
— У вас есть, что сказать напоследок? — прошипел лорд Гийом.
Дункан устремил на него ледяной взор.
— Я — де Ваэр. Передайте Лине, что, хотя она носит ваши цвета, — произнес он глухо, тем не менее лорд его слова прекрасно расслышал, — она не знает, что значит быть леди.
Лорд Гийом едва не задохнулся от ярости и кивнул палачу. Огромный негодяй в капюшоне поднял свой здоровенный кулак и ударил Дункана в лицо.
Лине вскрикнула, как и половина женщин в толпе, когда голова цыгана резко запрокинулась.
— Узник! — прокричал лорд Гийом.
