Как оказалась над Эльдаром — не поняла. Ноги подогнулись, и я осела рядом с ним. В мыслях билось одно: «Как же много крови!» Я сжимала бездумно пальцами его футболку и не спускала с него взгляда. В какой-то момент показалось, что я теряю сознание. Звуки перестали долетать, заглушаемые шумом пульса в ушах, а Эльдар вдруг странно заворочался, начал меняться… жутко, невозможно… Лицо его вытянулось, голова запрокинулась, являя острые клыки, и вскоре под моими ладонями лежал волк. Мой волк… Из глаз покатились слезы, и я опустилась рядом и обняла зверя, дрожа все сильнее.
Казалось, что я уже не одна, и что вокруг кто-то суетится, слышатся крики, но я только сильнее обняла волка… и потеряла сознание.
Я вырвался из темноты и едва не оглох от воя приборов, окружавших со всех сторон.
— Эль…
Руслан. Я знал, что он рядом. Сначала запах учуял, а потом уже навел на друге резкость.
— Карина… — прохрипел и огляделся. — Где она…
Я лежал в светлой палате. За окнами — день и ненавистный город.
— В норме. А вот ты был на волосок… — Он нахмурился и вгляделся мне в лицо. — Девочку этот ублюдок забрал.
Я оцепенел от новости и стиснул зубы до боли. В этот момент в палату вошли врачи, но собственное состояние мало интересовало.
— Как? — потребовал я у Руслана, но тот посторонился, позволяя врачам подойти и осмотреть меня.
Они задавали вопросы, рассказывали о том, что меня пришлось оперировать, что пуля пробила кость… А я все крутил в памяти минуты, когда позволил человеку в себя выстрелить. Новое место, новые условия, непредсказуемость поворота событий… Все это привело меня в больницу. А Карина лишилась ребёнка.
Когда врачи вышли, Руслан уселся рядом на стул.
— Карина с дочерью пошли тебя искать. Дебров отобрал у неё ребёнка на стоянке. Это мне уже Тахир рассказал. С Кариной я ещё не говорил.
— Я слышал ее голос…
— Ты чудом жив. Вовремя обернулся.
Я прикрыл глаза, обессилено падая на подушки.
— А Карина тут?
— Тут. Отдыхает. — Руслан странно на меня посмотрел. — Когда ее нашли, она лежала в обнимку с тобой в звере. В отключке. Но не переживай, это не нервный срыв, — поспешил он объяснить, глядя на мою реакцию. — Да, она в шоке от произошедшего, но Дебров толкнул её, и она упала на ступеньки. В итоге легкое сотрясение. Врачам она говорит, что волк ей привиделся…
— Я хочу её увидеть, — нахмурился я.
— Тебе пока нельзя вставать, — отрезал Руслан. — Травма серьёзная, а ты себя прилично поистрепал, поэтому побереги. Тебе есть ради кого.
— Деброва не нашли, — констатировал я хмуро.
— Камер там нет. Карину я пока не просил ничего рассказать, следователя тоже ещё не подпускал к ней. — Он напряженно глянул на меня: — Пока работаем в человеческой системе. Но время уходит, ты сам понимаешь…
Представить, что сейчас творится с Кариной, невозможно. Если камер там нет, то привлечь Деброва по человеческим законам будет сложнее. В любом случае потребуется время. Пока что ничего не остается, как предоставить это дело человеческой системе — писать заявление, давать показания, требовать расследования… Ребёнка этим не вернуть. Пока Карина добьется возвращения дочери, та её уже забудет. А это значило, что пора ей все рассказывать. Только как? Как на неё ещё и это вывалить?
— Ты как тут оказался? — поинтересовался я у друга.
— Тахир позвонил.
Едва он ответил, в палату вошел отец. Наверное, таким я его ещё никогда не видел. За те часы, что мы не виделись, он будто постарел.
Застыл у кровати и, оглянувшись на Руслана, вернулся взглядом ко мне:
— У меня к тебе одно требование. Не просьба. Ты будешь лежать на больничной койке столько, сколько понадобится.
Я мрачно глянул на него из-под бровей.
— Я хочу видеть Карину.
— Схожу к ней, — поднялся Руслан.
— Как она? — потребовал я у отца, когда Рус вышел.
Он покачал головой:
— Нужно сказать ей. — Я только зубы сжал, а он продолжал: — Ты обернулся, спасая жизнь. Она обнимала тебя, когда я вас нашел.
— Я знаю.
— Люди их не найдут, Эльдар! — повысил голос Тахир. — Время сказать Карине правду! Она не перенесет потери ребёнка. Ты потеряешь ее быстрее, если ничего не расскажешь, а мы — ничего не сделаем. — Он замолчал, опуская взгляд и болезненно хмурясь, потом взял себя в руки и продолжил: — Она сильнее, чем ты думаешь. Кроме того мы находимся в больнице, при которой действует кафедра, о которой я тебе говорил. Они могут помочь. Если хочешь, я могу встретиться и обсудить всё…
Я застыл на нем взглядом. Как же страшно было совершить ошибку. А я видел эту ошибку так явно, как и мать за стеклом много лет назад. Мне проще было бы вылечить Карину от потери ребёнка, чем от медленного угасания в больничной палате…
— Какие гарантии они могут дать? — хрипло выдавил я.
— Так я встречусь и обсужу?
— Обсуди, — сдался я.
— Хорошо. Хочешь чего-нибудь?
