Опустошив бокал с чистым шампанским, Лекс позволила себе просто постоять несколько минут, глядя на танцующих. Она улыбалась, видя, как ее друзья зажигают и веселятся: Айзек с Линдси, Алан с Ангелом, Чак с какой-то другой девушкой. Она была счастлива, что люди, которые дороги ее сердцу, живут и радуются жизни. Сама же она оттягивала время, боясь приблизить ту минуту, когда все решится. Она была готова, но … всегда это «но», которое мешает сказать чистое «да», без сомнения и дрожи в голосе. Поставив пустой бокал на стол, брюнетка выпрямилась и глубоко вздохнула, буквально считая секунды. В какой-то момент она даже решила отказаться от своей затеи, решила все бросить и налить себе еще, но тут сквозь толпу танцующих ее синие глаза наткнулись на так знакомые шоколадные. Парень стоял прямо напротив нее в конце комнаты около выхода. В темных глазах горели угольки, и брюнет, улыбнувшись так, как только он умеет, приподнял вверх бокал с золотистой жидкостью, точно показывая, что пьет за нее. Получилось, что именно в эту секунду закончилась предыдущая мелодия, и мир перестал существовать. Девушка буквально тонула в этом плавленом шоколаде, ее засасывало все глубже и глубже... Тишину, словно молния, разрезала быстрая, динамичная музыка, что-то вспыхнуло в голове Лекс, и она выронила бокал. Однако даже не обратила на это внимание, прорываясь вперед, расталкивая танцующих, видя перед собой только смеющееся лицо Брайана, который, увидев, что она направляется к нему, быстро осушил бокал и поставил его на полку, не спуская с нее игриво прищуренных глаз. Ему не требовалось флиртовать с ней, она и акт была заведена, все ее тело просто пылало в огне весь вечер, и сейчас она намеревалась зажечь и его, сделать так, чтобы они пылали вместе. Смотря только в эти глаза и слыша только гремящую музыку, брюнетка преодолела последние миллиметры и, схватив парня за руку, потащила его прочь из комнаты, направляясь к ближайшему темному углу. Ее пульс подскакивал, и она слушала эту музыку, позволяя ей стать частью себя. I’m gonna be risky – о да, она готова рискнуть, она готова отказаться от всего и просто поступить так, как должна была уже давно; no more stressing me out, holding me down – ей больше не нужно его разрешение, она все сделает сама, она больше не боится; I’m gonna be fearless* – да, ей бы не помешала капелька ответа, согласия с его стороны, но она достаточно осмелела сейчас, чтобы сделать все и без них. Довольно грубо толкнув Брайана в грудь, она прижала его к стене, до боли сцепившись в его рубашку и целуя его настолько страстно, словно от этого зависела ее жизнь, словно она изголодалась по кислороду, который мог быть только у него. Не обращая внимания на то, что он ничего не предпринимал, она просто позволила своему телу действовать, отбросив контроль, отказы, запреты. Ее пальцы, неожиданно твердые и уверенные, боролись с узлом на его галстуке, и спустя мгновение он полетел на пол. Давая своему языку полную вольность, она исследовала его рот, понимая, что сейчас чувствует себя настолько властной, что могла бы завоевать весь мир. Но зачем нужен мир, если нужен только один человек? Распахнув пиджак брюнета, девушка провела руками вниз по его торсу, позволяя электричеству, разрывавшему его тело, наполнить и его. Потом схватила его за локоть и потянула дальше, ведя вверх по лестнице, не думая о том, что может упасть на таких каблуках, останавливаясь через каждые две ступеньки, чтобы глубже, жарче поцеловать его. Темный пиджак остался на предпоследней ступеньке, когда преодолев лестницу, брюнетка отбросила его в сторону, снова ища поддержки, приваливаясь вместе с Брайаном к стене. Действуя все время с закрытыми глазами, так как она в некотором роде боялась, что, открыв их, она испугается и остановится, Лекс снова схватилась за синюю рубашку, начиная расстегивать ее, одновременно мельтеша другой рукой по стене в поисках ручки двери в любую комнату и, обнаружив ее, она как-то облегченно выдохнула, заталкивая хозяина дома внутрь и снова намереваясь прижать его к стене. Однако тут Брайан начал действовать: его руки решительно обхватили ее бедра и, вжав девушку в дверь, приподнял ее над землей, усаживая себе на бедра. Теперь уже его язык исследовал ее рот, сталкиваясь с ее в дико сладком танце. Мужские пальцы до боли сжимали ее ягодицы, в то время как брюнетка, не сдаваясь, боролась с его пуговицами, отрывая через одну. Маленькие темные кругляшки падали на пол, звеня и разлетаясь под мебель, но они даже не слышали этого, из-за орущей музыки с первого этажа, из-за музыки их пульса, дыхания, сердцебиение. В какое-то мгновение брюнет, подхватив свою ношу, повернулся и, скинув одним резким движением все со стола, усадил ее на гладкую поверхность, продолжая целовать. Лампа, до этого стоящая на столе, закачалась на краю, моргнула и погасла, книги, учебники, какие-то канцелярские товары, безжалостно сваленные на пол в одну кучу, скрежетали, ломаясь и портясь. Маленькие лампочки, закрепленные на стене, стали единственным источником света, озаряющим то, что происходило в комнате. Лекс, наконец, справилась с рубашкой Брайана и, стащив ее при помощи парня, кинула ее за его спину, снова прижимая руки к горящему, мускулистому, так желанному торсу. Брюнет, ни на секунду не отрываясь от ее губ, положив руки ей на колени, прикусил ее и без того пухлую, покрасневшую от поцелуев нижнюю губу и, всосав ее в себя, провел по ней языком, в то время как его руки стали медленно скользить вверх по ногам брюнетки, подбираясь все ближе к краю юбки. Наконец, достигнув его, он забрался дальше, к своему удивлению обнаруживая край у ожидаемых колготок, которые оказались чулками. В шоколадных глазах мелькнуло что-то еще более греховное, чем было раньше, и парень, проведя рукой еще выше, провел костяшками по мягкой коже во внутренней части бедра, отчего девушка выгнулась дугой, беззвучно крича. Резко рванув вниз хрупкую, тонкую ткань, Брайан порвал чулки, позволяя им слететь вниз, словно грустное, черное приведение. Лекс схватилась за ремень парня, расстегивая и вытягивая его, цепляясь пальцами за шлёвки штанов. Пальцы брюнета забирались все выше под юбку, сминая и сворачивая ее, он целовал, покусывая, шею девушки, заставляя ее дрожать и кусать губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Но ему это не надо было. Он встретился с ней взглядом, в их глазах бушевало неудержимое пламя, и шоколадные глаза говорили, приказывали ей, в то время как губы молчали. «Кричи. Называй меня по имени. Я хочу слышать тебя. Кричи. Не сдерживайся» И она слушалась, позволяя себе задыхаться от крика и сладких стонов. В следующие мгновения произошло несколько вещей одновременно: ухватившись за край платья, Брайан рванул его вверх, одним резким движением стягивая его с тела брюнетки и отбрасывая сторону, обнажая ее черное, кружевное белье, и, прижавшись к ложбинке между ее грудями, подхватил Лекс на руки и рухнул вместе с ней на кровать, прижимая своим весом. Расположившись между ее стройными ногами, он стал покрывать полуобнаженное женское тело жадными, огненными поцелуями, начиная с шеи, ведя вниз по плечам, груди, животу. Девушка вцепилась ногтями в его волосы, откинув голову, потом резко провела рукой по его голой спине, оставляя свой след. Ее дергающиеся пальцы практически прорвали простыню, когда она попыталась выдохнуть. Они ринулись навстречу друг другу одновременно: парень скользнул вверх, щелкнула застежка бюстгальтера, и одновременно брюнетка потянула вниз молнию на ширинке его штанов ... *** Двадцать минут спустя они сидели по разные стороны кровати, похожей на поле боя — ямы, ухабы, холмы, горы... и два трупа по краям. Он, босой, смотрит в пол около двери; без рубашки, темные джинсы расстегнуты, подбородок упирается в руку, согнутую в локте и неудобно «воткнутую» в колено; дышит едва заметно и тихо. Она, лицом к окну, с растрёпанными, точно у уличного котенка, волосами, туфлями, которые она даже не снимала; медленно завела руки назад и застегнула черный бюстгальтер, коснулась кончиками пальцем лица и опустила голову вниз, слабо выдохнув, точно воздуха совсем нет в легких. Шум с первого этажа, скрип дверей, едва слышимая музыка, которая вроде бы только недавно гремела для них, звуки с улицы, – вот все, что присутствовало в темной, неосвещенной комнате; все, что каким-то образом еще больше разделяло людей, сидящих и так на расстоянии друг от друга. Никто даже не пытался прервать неловкую паузу. Что тут скажешь? Слова пусты, мысли ясны, зачем зря колебать воздух? Ведь его и так нет. Первым не выдержал эту гнетущую тишину парень. Встав на ноги, двигаясь как в замедленной съемке, он застегнул ширинку и, доковыляв до шкафа (стараясь все же держаться как можно дальше от девушки), достал темно-синюю футболку (потому что рубашка так и осталась где-то, а он не собирался искать в потемках) и подошел к двери. Остановившись уже в сантиметрах от нее, он кашлянул и почесал затылок.
