– Стой, – оборвала его девушка, отойдя от стены и подняв руку, призывая к молчанию. Шоколадные глаза вперились в нее, голова парня слегка наклонилась набок, показывая, что он слушает. По крайне мере, пока что, – то есть … господи, у меня просто в голове не укладывается, что ты, выяснив так много и сотворив такую логическую цыпочку, не додумался до самого главного, – она обескураженно смотрела на него, слегка качая головой и приоткрыв рот. Брайан смотрел на нее, потом тряхнул плечами, как бы спрашивая: «и до чего это я не додумался?». Его глаза презрительно блестели, хотя в них и читалось нескрываемое напряжение, все его тело обратилось будто в статую. Помедлив, Лекс выговорила, понимая, что произносит такие слова первый раз в жизни, – это твой ребенок, Брайан. Ты отец, – судить о том, что произошло в душе брюнета, можно было только по его глазам, которые сначала резко посерели и сузились, потом наоборот расширились и стали нереально большими, в них образовалась пустота, словно Черная Дыра, он чисто механически слегка отшатнулся, прижимая руку к губам и отчаянно дыша через рот. Было видно, что его трясло, можно было предположить, что у него все потемнело в глазах, а воздух исчез из легких, знакомое Лекс ощущение. Если бы она не была уверена в том, что той ночью она была именно с ним, то сейчас бы поняла это выражение его лица, которое буквально кричало «как такое возможно», будто он не помнил такого...
Однако это состояние продолжалось только полминуты, потом парень вдруг замер, как-то странно, будто не видя, смотря на брюнетку, его глаза резко потемнели, становясь абсолютно черными, черты лица ожесточились, стали более резкими, кожа стало бледной, выражение — пренебрежительным и полупрезрительным с нотками равнодушия. Он лениво откинул голову назад, глядя на Лекс сверху вниз, и скрестил руки на груди, приподняв подбородок.
– Хм, – протянул он, пожевав язык, – если подумать, это ведь не важно, кто отец. Итог все равно один, ведь ты, если я не ошибаюсь, все равно избавишься от Этого?, – грубовато осведомился он, выделив последнее слово, как бы показывая, насколько ему все безразлично. Девушку точно откинуло назад, но она сдержалась, прикусив губы.
– Я не знаю точно. Еще не думала об этом.., – гнев начинал закипать, он был настолько сильным, что она надеялась, что он не выльется.
– А что тут думать?, – хмыкнул брюнет, закатив на долю секунды глаза и плотоядно смотря на побледневшее лицо девушки, – из сложившейся ситуации только один выход: избавиться от проблемы раньше, чем это станет невозможным. Более того, тебе попросту рано быть матерью, ты сама еще слишком ребенок, чтобы уметь заботится, волноваться и следить за кем-то еще.
Тут уж брюнетка действительно отшатнулась, с ее губ сорвался сломавшийся крик боли, который практически мгновенно слился с увеличивающимся гневом. Лучше бы парень, вместо этих слов, дал ей пощечину, не сдерживаясь. Обида, созревшая в ее душе и отрастившая шипы, стала давать о себе знать, предлагая гневу сотрудничество. Вся охваченная злобой и ненавистью Лекс шагнула вперед, направив палец Брайану в грудь, и заговорила, глядя прямо в его глаза, не позволяя ему отвести взгляд.
