– Ах, это я виновата?!, – взвизгнула она, толкая его в грудь, – тогда почему ты с такой скоростью бросил меня на кровать и практически раздел?! Что, тоже похабность тела?! Да ты просто хочешь меня, хочешь спать со мной!, – брюнет отшатнулся, сжимая кулаки. Он видел растрепанные его руками темные волосы, горящие из-за него глаза, вспухшие от него губы, вздымающееся тело, которое он жаждал каждой клеточкой своего тела, привлекательное белье. Она казалась ему некой богиней сексуальности и похоти, он едва сдерживал себя, чтобы не порвать эти жалкие клочки одежды, что мешал обнажить ее полностью. Но он запретил себе, запретил окончательно.
– Пусть и так, – уже тише ответил он, протерев губы костяшками пальцев, – пусть будет так, как ты говоришь. Но теперь все, конец. Прощай, отныне я просто одноклассник, с которым тебя ничто не связывает, кроме одного места обучения и общих друзей, – брюнет развернулся к окну, натянул поднятую с полу футболку и поднял оконную раму.
В этот момент что-то врезалось в его затылок, причиняя боль. Он слегка пригнул голову и нащупал край фоторамки, которую брюнетка запустила в него. Немного ошалело парень обернулся, чтобы увидеть горящую гневом девушку, сжимающую в руке какую-то вазу. Ее перекошенное лицо, покрасневшая кожа, вставшие дыбом темные волосы … Она была великолепна в своей злобе, этакая Мегера*, спустившаяся с небес, чтобы разбить кому-то голову.
– Да как ты можешь?! Как?! Я … я тебя просто … я …, – она брызгала слюной, сверкая глазами цвета шторма и едва не ломая хрупкий предмет рукой.
– Что? Что ты меня просто?, – мгновенно среагировал Брайан, оказываясь прямо перед ней, – ненавидишь? Да? Давай, скажи, скажи, что ненавидишь меня. И все станет простым, даже элементарным!, – он вновь распалялся, нагнувшись прямо к ней, оказываясь на одном уровне с ее лицом, – давай! Скажи эти слова! Скажи, ведь ты ненавидишь меня! Давай! Давай!, – кричал он, тряся ее за плечи. Лекс кусала губы, водя плечами и перебирая ногами. Потом размахнулась и дала ему такую пощечину, что показалось, что лопнули стекла.
– Да пошел ты!, – заорала она, отталкивая брюнета в сторону, – вали отсюда, тварь! Вали!, – парень, удержавшись на ногах, даже не коснулся щеки, где горела кожа и алели четыре острые полосы от женских ногтей. Кивнув, он оказался около окна и, перемахнув через него, исчез из виду. Прорычав, Лекс бросила злосчастную вазу ему вдогонку, а потом, потеряв голос и силы, в изнеможении упала на пол, цепляясь за края кровати. Слезы в который раз потекли по щекам, она прижалась щекой к покрывалу, стиснув зубы и стуча кулаками по полу.
«Дура. Дура. Дура»
Мегера – в древнегреческой мифологии самая страшная из трех эриний, богинь мщения, дочь Эреба и Нюкты (либо рождена Ночью и Тартаром, либо родилась от капель крови, хлынувших при оскоплении Урана.)
Дополнение к 36 главе.
POV Лекс
Вот, честно скажите мне: что я творю? Что с моими мозгами? Когда я пришла в себя, была уже глухая ночь, а одеяло — хоть выжимай. И это в который раз за последние сутки. Фррр. Медленно поднялась, качаясь, и ухватилась за угол стены, иначе бы упала и разбила голову. Идиотка. Протерла зудящие глаза и огляделась: моя одежда на полу, жеваная и скомканная; мятое постельное белье; углубления, где были наши тела; осколки около кровати; кавардак и … дымящийся ноутбук! Черт! Подлетаю и, не подумав, хватаю его. Тут же роняю, кусая губы, чтобы не закричать. Смотрю на ожог, мгновенно проступивший на руке. Дура. Спускаюсь на первый этаж, набираю в полотенце льда и возвращаюсь обратно, прижимая холод к саднящему месту. Глупо, разве нет? Схватить горящую технику... У меня точно мозги набекрень. Осторожно, стараясь не обжечься еще раз, открываю ноутбук, пытаясь понять, потерян ли он полностью или нет еще, можно восстановить. Потом решительно набираю номер починки электроприборов, который висит у меня на стене. Только после десяти гудков до меня доходит, что уже ночь, и они уже закрылись. Собираюсь отключиться, и тут слышу щелчок.
– Алло?, – сонный, недовольный мужской голос, – «Электрик хелп» Вас слушает.
– Добрый ве...чер, – менее уверенно заканчиваю я, раздумывая, очень ли хочет убить меня говорящий. Шумный выдох с той стороны. Значит, очень, – извините, у меня вопрос относительно починки ноутбука.
– Это так обязательно без пяти двенадцать ночи?, – немного злобно перебивает меня консультант, потом кашляет и поправляется, – точнее, извиняюсь … Просто, понимаете, Вы позвонили за три секунды до того, как я ушел с работы. Я дико устал, не обедал, меня достали покупатели и босс, жена надоела своими криками, сын, шалопай, ни черта не хочет учить, лишь бы гулять, паршивец, платят мало, какие-то гроши, спать не высыпаюсь, а тут …, – он молчит, и тишина буквально звенит, пока я сижу, можно сказать, с открытым ртом, – извините, не знаю, что на меня нашло... Скажите, в чем Ваша проблема.
– Я … я постараюсь побыстрее, – едва не хихикаю, не знаю почему, – дело в том, что мой ноутбук … перегрелся, – ага, именно, ага, – и сейчас начал дымиться.
