Клонит в сон. Глаза слипаются. Медленно ползу к подушкам и, не успев достигнуть своей цели, засыпаю прямо посередине кровати: ноги свесились с краев, рука волочится по полу, лицо на скомканном одеяле... Спать... «Снится что-то очень странное. Я смотрю на все как-то со стороны, не принимая участия в действии, просто наблюдаю, безликая, бестелая, невидимая. Передо мной зала, как из современных сериалов о Средневековье: все в темных, мрачных тонах, канделябры, тусклые свечи, ковры из темно-багрового бархата, резные зеркала из почерневшего серебра, каменные плиты на полу, черные занавески, полностью перекрывающие окна, и портьеры, одинокая скамейка в углу и огромный трон. Из черного мрамора, покрытый темно-красной подстилкой и широкими подлокотниками. На нем замечаю, подойдя ближе, девушку: она полулежит в кресле, закинув ноги на один подлокотник и упершись в другой; черные кудрявые волосы достигают бедер, струясь на пол темными змееподобными зигзагами, кожа рук бледная, практически белая, ногти длинные и покрытые черным лаком, из одежды — полностью облегающее платье искристо-черного цвета, закрепленное едва-едва на плече, с широким вырезом от самого бедра, обнажающим длинные, такие же бледные ноги в тонких сетчатых колготках и черные туфли на высоченном каблуке. Ее лица не видно, оно скрыто за каскадом густых волос. Она лениво качает ногой, изучая свой маникюр, потом встряхивает головой, и я вижу скривившиеся пухлые губы, покрытые темно-бардовой, практически черной, помадой. Незнакомка резко встаёт и, стуча каблуками по плитам, подлетает к зеркалу, где некоторое время смотрит на себя, изучая свое отражение, и ворочает бумажки на столе. Тихо шепчет: «ничего, ничего... ни-че-го!» В следующее мгновение она также молниеносно разворачивается и прижимает к губам медальон, висящий на ее шее, который я раньше не заметило: резное произведение искусство с четырьмя отсеками: один полон ярко-рыжего дыма, второй – серебристого, третий и четвертый — металлического и коричнево-зеленого. Потом брюнетка поднимает голову и кричит. В медальон. В эту секунду она отбрасывает волосы с лица, и я падаю на пол, чувствуя, как с губ сорвался беззвучный, неслышимый ни для кого крик. У нее мое лицо, только более бледное и заостренное. У нее мои глаза, только более темные и густо-подведенные. У нее мой нос, только более горделиво вздернутый. У нее мои губы, только исковерканные мерзкой усмешкой. Она мой двойник. Нет. До меня доходит, и я холодею, не веря своим глазам. Это я есть я. Этакая темная, мрачная, неприятная я. Темная Я. Так и запомним — ТЯ. Не верится. Между тем крик ТЯ звенит в моих ушах.
– СЮДА! ВСЕ!
У нее мой голос, только более крикливый и пронзительный. Кто «все»? Кого она зовет? Слышу шаги за спиной и оборачиваюсь, смотрю на вошедших, потом подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть. Их четверо. Они стоят плечом к плечу, угрожающе одинаковые. Одинаковая одежда: черные сапоги до колена, черные кожаные штаны, черные рубашки, расстегнутые до середины груди, черные, опять-таки кожаные жилетки до середины бедра. Одинаковая поза: ноги расставлены на ширине плеч, руки сцеплены за спиной, головы подняты, глаза смотрят прямо перед собой, практически не моргая. Одинаковое выражение лица: полностью равнодушное. Хотя нет. Просто бесчувственное. У них нет эмоций.
– Вы долго, – кривится ТЯ, сложив руки на груди.
– Совсем не обязательно было кричать, – подает голос один из парней. Волосы на моей голове шевелятся, я буквально это чувствую.
Это Чак.
– Да, – таким же монотонным голосом откликается другой. Алан, – ведь бежать мы не можем, потому что ходим с определенной, угодной Вам, – он делает полупоклон, – скоростью.
– Не нуди, – отмахивается от него ТЯ, но заметно, что она любуется своими … подопечными, – я вас позвала по важному делу, – громыхая обувью, она оказывается вновь у зеркала. Все молчат, в то время как она вновь проверяет свое состояние и, видимо, уловив какой-то невидимый дефект, подмазывает верхнюю губу. Удостоверившись, что она выглядит идеально, поворачивается к не двинувшимся парням и слегка откидывается на столик, – у Люцифера скоро именины, и все наши бароны устраивают различные празднества, чтобы восхвалить Его. Между тем, я не получила ни единого приглашения. Ни одного. Это плохо, – тишина в ответ, – почему так? А?, – она изучает их, потом тычет пальцем в крайнего, – скажи ты, справа.
– Все довольно просто, – неужели этот ровный, без единого волнения и колебания, голос Айзека? Не верится.., – возможно, бароны не довольны, что Вы совратили практически всех их сыновей, не говоря уже о них самих. Но, в то же время должен заметить, все это не является причиной, потому что Вы являетесь украшением любого праздника.
– Выкрутился.., – смеется двойник, но видно, что она довольна. Медленно подходит и усаживается на свой трон, – ладно, вы должны будете убить всех баронов...
