– Замолкни, – вырвалось одновременно у Чака и Лекс. Парень напрягся, вставая немного впереди девушки, как бы прикрывая ее собою, а та сжала кулаки, глядя в сощуренные шоколадные глаза. Нервозность и напряжение в ее груди мгновенно сменилось на гнев и злобу, угрожая захватить ее полностью.
– Ууу, – повторил брюнет, сложив руки на груди, демонстрируя бицепсы, – как мило. Вы даже говорите одновременно. Пора бы жить уже вместе, одной большой, веселой семьей.
– Я сказала «замолкни», Адамс!, – прошипела девушка, делая шаг навстречу ему, вырываясь из «защиты» Чака. Ей дико хотелось вцепиться ногтями в его лицо или понадавать ему пощечин за каждое сказанное им слово.
– Ну, давай, давай!, – Брайан прикусив губы, слегка наклонившись вперед как во время игры. Его глаза довольно сверкали, усмешка Чеширского кота показывает высшую степень радости, – давай, стерва! Давай, кричи, ну же! Я в твоем распоряжении, давай же!
– Брайан!, – осадил его Чак, но было поздно: Лекс бросилась вперед, намереваясь ударить парня в лицо. Тот рванулся ближе к ней, чтобы она не передумала. Началась суматоха: одни, в большей мере Чак, и еще другие парни удерживали брюнетку, которая рвалась вперед, выкрикивая проклятия, другие же — Алан, Айзек и остальные — оттягивали Брайана назад, подальше от негодующей девушки, который все равно продолжал подначивать ее, стараясь разозлить больше.
– Давай же, ну, ну!
– Заткнись! Урод!
– Лекс, прошу тебя!
– Ну, давай же!
– Достал! Закрой рот!
– Брайан, молчи!
– Хватит!
За какие-то секунды Брайан умудрился незаметно переодеться, видимо, надев штаны прямо на тело, без белья, на ходу натягивая футболку, поднимаясь по лестнице вверх, куда парни, успевшие переодеться, тащили упирающуюся Лекс. Брюнет шел прямо за ней, тяня за собой, по крайней мере, десятерых также упирающихся парней. Достигнув буфета, Чак пытался утянуть девушку влево, в то время как Айзек и Алан тянули Брайана направо, на улицу, чтобы там он выдохнул и успокоился. Но тут они оба — парень и девушка — вырвались из захвата и оказались прямо друг перед другом, отдуваясь и сверля друг друга глазами: он — с радостью и запалом, она — с гневом и рвущимся наружу криком.
– Какая … какая же ты тварь, Брайан Адамс!, – выдавила из себя брюнетка, до боли вжимая ногти в ладони, чтобы удержать себя на месте. Сердце тяжело бухало где-то в горле, перед глазами все сверкало красным светом, под кожей перекатывались волны адреналина.
– Да, тварь! Давай, говори! Я слушаю!, – шоколадные глаза переливались всеми оттенками коричневого и черного, он стоял перед разъяренной девушкой, слегка сгорбившись и расставив ноги и руки, как бы прося удара. Его губы странно изогнулись, смесь ухмылки и гримасы.
– Я … я просто не знаю, как тебя вообще выносят! Твою самоуверенность, заносчивость, отвратительный характер... Твою трусость и слабохарактерность! Ты построил себя, как этакого мачо, которого все боятся, стараются не переходить дорогу и молчать, скрывая отношение к тебе, а на самом деле ты трус, который не в состоянии постоять за свои ошибки, принять и исправить их! Ты просто одиночка, которому не хватает ума что-то изменить в себе, чтобы иметь вокруг себя много друзей и жить хорошо! Ты одиночка и таким останешься!, – это было более чем достаточно. Брайан как-то побледнел, его глаза перестали блестеть, он как-то сдулся, даже отступил немного назад, сглотнув, губы мелко дрогнули, кадык дернулся из-за резкого вздоха. Но девушку несло, она просто не могла уже остановиться, – ты … у такого, как ты, никогда не будет нормальной жизни! Никогда не будет счастья, потому что все, что тебе остается, это волочить свое жалкое существование в своем мире, созданном тобой, в кромешной тьме и без возможности исправить все! У тебя … у тебя просто не может быть счастья, не может быть девушки, настоящей, которая полюбит тебя таким, какой ты есть, сможет принять все твои недостатки и минимум плюсов! Все, что тебе остается, это справлять свои нужды при помощи оплачиваемых шлюх, которые, не волнуйся, с радостью помогут тебе справиться со стрессом.., – она шумно выдохнула, ни на секунду не отрываясь от меняющегося лица брюнета, не обращая внимание на толпу, окружившую их со всех сторон плотным кольцом. Подростки стояли, не издавая ни звука и никак не комментируя происходящее, чтобы не пропустить ни единого слова.
