– Привет, – тихо произнес он и сел рядом. Девушка не повернулась, только слегка сдвинулась в сторону. Так они и сидели некоторое время, свесив ноги в пустоту и смотря в сероватую даль, на клубившиеся облака, на вихри воздуха, на тяжелую, ощутимую кожей пустоту. Потом парень откашлялся и произнес, не глядя на подругу, – знаешь, вот уж насколько я всегда был за тебя горой, но сейчас … сейчас ты переборщила. И знатно переборщила, – он потерял свой важный, «заученный» тон, говоря простым языком. Брюнетка кивнула его словам, прикусив нижнюю губу, – я все понимаю: ты … ты вправе не … не любить его после всего, что между вами произошло, но между тем даже Брайан не заслуживает, чтобы ему говорили такие слова. Он … ему сейчас очень трудно, тяжело, он несет невероятную ношу, которой хватит на весь город. А он несет это бремя в одиночку. Ему как никогда нужна поддержка.., – он помолчал, проведя языком по губам, – да, у него ужасный, порой, просто невыносимый характер, но он никогда никого не заставлял общаться с собой, не принуждал дружить, любить. Он всячески ограждает всех от общения, избегает людей, он хочет уменьшить круг «разрыва» как только может. Но это он, он настоящий, и надо любить его за то, какой он есть, принимать все эти вспышки и насмешки. Ты думаешь, мы сразу стали друзьями? Нет. Мы познакомились еще детьми, и он стал сразу лидером, но мы несколько лет выли из-за его страсти вечно командовать и управлять. И, главное, он не давал нам ссориться: мы хотели устроить ему скандал, накричать, а он просто уходил, и нам приходилась кричать и кусать подушку, чтобы погасить свой гнев, зато когда мы встречались вновь, наша дружба обрастала новыми цепями, сковывающими нас все крепче и крепче. Мы все, бывает, до сих пор иногда не выносим его замашек, но мы привыкли мириться с его демонами, также, как он мирится с нашими, а их и у нас немало. Понимаешь?, – Алан, наконец, посмотрел на Лекс и обнаружил, что она уже долгое время смотрит на него, а в синих глазах стоят, но не падают слезы, – ну-ну, – он обнял ее за плечи и притянул к себе, ласково поцеловав в макушку. Девушка прижалась к его груди, продолжая смотреть на город, кусая губы и утирая влажные глаза.
– Алан … Господи, что я наделала?.. Я … я сказала ему все, и правду, и неправду. И я даже так не думаю, просто … просто мне было так страшно и обидно, а тут он … я вспылила, но хотела сдержаться, а он начал меня еще больше злиться … Я такая дура.
– Тише.., – прошептал он, коснувшись губами потного виска брюнетки, – сейчас ты должна остыть, успокоиться, а уже потом … ты должна будешь поговорить с ним, – уже строже и четче произнес он, поднимая ее лицо за подбородок. Лекс кивнула, глядя в серо-зеленые глаза парня, и сжала его руку.
– Поговорю. Обязательно. Клянусь.
– Можно и без клятв. Ладно, – он поднялся, стоя на краю, – близнецы пошли искать Брая, я к ним, а ты успокаивайся и иди домой — выспись, а то завтра тест, будешь чувствовать себя плохо.
– Хорошо, – брюнетка улыбнулась, потянув его за штанину, – спасибо тебе, Ал. За все спасибо, – блондин ответил ей улыбкой, кивнул и слез с крыши. Идя по пустым, тихим коридорам, он набрал Чаку. Тот взял только с третьего звонка и то тогда, когда парень хотел уже отключиться.
– Как она?, – спросил он без приветствий.
– Сожалеет и находится в полудепрессии с переходом в нормальное состояние, – пожал тот плечами, идя по улицам города, – а у вас как успехи?
– Мы зашли к нему в дом, Айз метнулся к Поляне, походили по районам — пусто. Черт знает где его носит, – буркнул он, сплюнув. Алан улыбнулся.
– А вы не смотрели на крышах?, – он буквально видел удивление на лице друга.
– На крышах? Откуда такая мысль?
– Да так, – кончики губ взлетели вверх, – проверяю одну теорию.
