– Какое … какое бремя же ты нес.., – прошептал Айзек. В его глазах чуть ли не впервые блестели еще детские слезы, он кусал до крови губы, – почему … почему ты не сказал нам? Почему, Брай?, – все повернулись к нему, к этому мальчишке, в котором сейчас что-то сломалось, и в карих глазах веселость сменилась тяжестью жизненного груза. Ребенок за мгновение стал мужчиной с крепкими, сжатыми кулаками, поднятым подбородком и прямым взглядом. Слезы, выступившие было на глазах, исчезли также быстро, как появились, на их место был только укор и желание помочь, – почему ты не поделился с нами? Мы бы помогли, мы бы разделил твое бремя на четверых, мы бы прошли через это вместе, ведь мы — единое целое, мы больше, чем просто друзья. Наши жизненные линии не то, что пересекаются, они сплетены, соприкасаются постоянно. Как ты думаешь, мы будем жить, если ты вдруг исчезнешь? Ты думал о нас? Как мы без тебя? Мы как без тебя, а? Ты думал о нас?, – все молчали, не веря, что это говорит тот, кто является самым несерьезным, «поверхностным» из всех. Потом Брайан вдруг подошел к нему и крепко обнял, обхватив плечи друга, тот обнял его в ответ, кусая губы и качая головой, – ты не умрешь, черт. Нет, не умрешь. Мы … мы не дадим … не дадим тебе … не дадим тебе умереть, слышишь?, – запальчиво шептал Айзек, прижимая друга к себе, будто боясь, что если отпустит его, он исчезнет. Брюнет тоже не торопился выскользнуть из объятий друга, но выражение его лица говорило, что дело уже решеное.
– Ну-ну, – спустя минуту все-таки отодвинулся он, улыбаясь близнецу, – давай без этого, это на тебя не похоже, Айз.
– Ну и черт с этим, – фыркнул тот, хмыкнув носом и сжав челюсти, – я знаю, что говорю. Первый раз в жизни.
– Брайан, он прав, – отозвался Алан, – мы сделаем все, чтобы эта … эта ..., – он опять потерял фразу, что тоже шло вразрез с его привычным поведением.
– … чтобы это чертово проклятие исчезло, – пришел ему на помощь Чак, – мы будем искать. И найдем, обязательно найдем.
– Хм.., – неоднозначно промычал Брайан, выглядя так, будто мальчишка, пообещавший матери не плавать в холодном пруду, но собираясь уйти туда, стоит ей только отвернуться. Он понимал желание друзей помочь ему, но он не хотел, чтобы они мучились из-за неудачи, когда … когда … «когда все закончиться», с нажимом произнес он у себя в голове, – ладно, скоро начнет темнеть, а завтра тест. Я, пожалуй, пойду.
– Брай, – остановил его Алан, – ты точно в порядке?
– Да, – немного недоуменно отозвался тот, – а, ты боишься, что я на нервной почве решу раньше времени с жизнью счеты свести? Не боись, мне пока есть, чем заняться. Например, покапать вам подольше на мозги, чтобы вы меня побольше возненавидели, – подмигнув всем, он развернулся и шагнул с часовни прямо вниз. Парни рванули вперед, склонившись над пропастью: брюнет преспокойно шел по улице, убрав руки в задние карманы джинс. Друзья шумно выдохнули и переглянулись.
– Типичный Брайан, – вырвалось у них одновременно, и улыбки, появившиеся на потных лицах, слегка разрядили напряженную обстановку.
*** После пятичасового марафону по всевозможным темам предстоящего теста Лекс нерешительно потянулась за телефоном. Все это время она каждые пять минут смотрела на часы и каждые десять — на телефон. Она знала, что нужно позвонить, но также знала, что он не возьмёт трубку. И, когда, наконец набравшись храбрости, она позвонила Брайану, услышала:
«Привет... тишина Шучу, это автоответчик. Оставьте сообщение, хотя, если по-честному, я все равно его не прочитаю, но выбор за вами. Чао»
Поняв, что так они не поговорят, брюнетка надела легкие кроссовки, на футболку накинула тонкий кардиган, влезла в старые джинсы и побежала к дому парня через задние проходы, а не по дорогам. Свет все еще горит в доме, значит, есть вероятность, что он откроет. Даже не поправив прическу — просто не видя в этом смысле — девушка сначала постучала, потом нерешительно нажала на кнопку звонка и только потом поняла, что не продумала, что будет говорить. Шум на втором этаже прекратился. Голову пронзила неприятная мысль: а что, если он «прислушался к ее совету» и заказал себе … хм … «девушку на ночь»? Было бы крайне неловко. Но времени на побег не было — дверь открылась: на порог вышел Брайан в одних штанах, едва держащихся на узких бедрах. Лекс сглотнула, увидев у самого края джинсов начало дорожки волос, щеки мгновенно покраснели, но, слава Богу, было темно. Однако тьма не скрывала знакомых мускулов, которых она знала не только на глаз, но и на ощупь. Воспоминание заставило кровь еще больше прилить к щекам.
– Принцесса? Не ожидал, – парень стоял на пороге, но не закрывал дверь. Это хорошо, значит, не прячет ничего — или никого — хотя, Брайан есть Брайан, от него можно ожидать все, что угодно, – что-то случилось?
– Мне … нам … мне, – путалась брюнетка, упорно удерживая взгляд на его лице, – нам нужно поговорить, – определилась, наконец, она и даже выдохнула, – ты … ммм … не занят?, – она неловко приподняла бровь, и парень невольно повторил ее движение.
