– Да, чувак, – откликнулся Айзек, получив от брата подзатыльник и поднятые брови от блондина, – ты не такой уж и отстойный. С тобой весело, интересно, ты много знаешь, много умеешь, хорошо поешь, танцуешь, да ты практически Цезарь, только нужно чуток свой характер держать в уздах, придерживать, как говорится, мелкого в штанах и не давать ему руководить всем. На свете столько зашибенных телочек, но это не значит, что нужно знакомиться с телом каждой, чтобы найти ту самую. Постарайся отпустить своего младшего подопечного и искать чисто органом, находящимся выше пояса и доминирующим над тем, что ниже.
– Это было … неплохо сказано, однако, – присвистнул Чак, а Алан хлопнул близнеца по плечу.
– Да, неплохо, – эхом откликнулся Брайан, глядя в пустоту под ногами, – но между тем все эти слова все равно не имеют никакого значения.
– Фрр, – недовольно промычали парни одновременно, закатив глаза.
– Не падай духов, и все будет отлично.
– Нос выше, не кисни.
– Это не в твоем стиле.
– Подумай о хорошем, успокойся.
– Надо — покричи, но прекрати стоить из себя размазню, готовую попасть под машину.
– Сломай что-нибудь, можешь подраться со мной. Полегчает.
– Нет, вот только без рукоприкладства, но мы можем пойти куда-то, проветриться. В лес, побегать где-нибудь.
– Погонять на машине.
– Бильярд?
– Боулинг?
– Гонки?
– Зайти в бар и выпить рюмку другую?
– Пошататься по ночному городу?
– Паркур?
– Послушать музыку? Громко?
– Снести пару-тройку скал?
– Попрыгать в водопад?
– Ох, завтра же тест … Ну, ничего, мозгами не обделены, главное — развеешься.
– О, порвать учебники? Тетради? А что? Мне кажется, огонь мысль.
– Очень смешно. Тогда уж твои журналы о спорте.
– Что? Да ты знаешь, сколько я их собирал?! А сколько на них потратил?! Да ты …
– Хей, хей, хей!, – перебил их Брайан, вставая и поднимая вверх руки, призывая их к молчанию, – хватит! Все это не имеет смысла, понятно?, – друзья уставились на него: полусумасшедшие, горящие болью и безысходностью глаза, выступившие вены на шее, капли пота на лбу, дергающиеся руки, – вы говорите о будущем, а где оно, это ваше будущее? Вы не в курсе, но между тем я уже давно знаю, что не доживу до своих двадцати пяти, – они отшатнулись, глядя на него с непониманием, недоумением и назревающим страхом. Все уже были на ногах, и ветер, вмешавшийся в их беседу, норовил забраться им под кожу, поднимая одежду, – то, что мне никогда не исполнится двадцать пять — это сто процентов, но я не удивлюсь, если не дотяну до двадцати трех. Вероятно, это был мой последний день рождения, ребята, – он вновь помолчал, скользя шоколадными глазами по застывшим друзьям, – а вы говорите о времени. О семье. Черт, да какая семья? Я хочу побольше этих тварей с собой захватить, а не оставить свой след в истории. Нафиг он мне нужен. На кой черт мне нужны потомки, если я буду гнить в земле, а мою душу будут раз за разом резать в преисподней за мою нечистоту? Так что прекратите мелеть чепуху про будущее и про семью. Даже если бы у меня было время, я бы не потратил на это его. Это вы, ваш удел: найти вторую половинку, пожениться, завести детей и пустить свои корни в родословной человечества. Все, что нужно мне, это уменьшить количество нечисти, оградить этот чертов мир, где мне суждено было родиться и коптить землю, от этих гадов. Мне больше ничего не нужно, я и так переживу, точнее, доживу.., – он выдохся. Провел рукой по вспотевшему лбу и пересохшим губам, закрыл ею глаза, опустив плечи и прикусив губу. Парни тоже молчали, не отводя от него взгляда. Потом Алан, слишком резко для себя, сделал шаг вперед и схватил его за плечи.
– Что. Ты. Сделал?, – отделяя каждое слово, спросил он, глядя в глаза друга, – что ты сделал? С чем ты связался? Чем вызвал такое … такое?, – он не нашел нужного слова. Брайан горько усмехнулся и положил ему руку на плечо.
– Родился, родился, – повторил он, – так было сразу.
– Ты … ты рос, зная, что не доживешь до тридцати?, – голос Чака дрогнул. Брюнет повернулся к нему и едва заметно кивнул, сжав челюсти. Тот покачал головой.
