У этой девушки уж точно не было плотного графика. У нее вообще не было никакого графика.
– Перестань ее подначивать. Не забывай, что пчелы летят на мед. – Шеп опустил ладонь мне на руку и повел в гостиную. – Еще вчера ты опозорил ее, разрушил помолвку и вынудил выйти за тебя замуж. Ей нужно время, чтобы все осмыслить.
Мне ни разу не приходило в голову, что Даллас Таунсенд – живая личность со своими потребностями, желаниями и порывами. В моих глазах она была обворожительным, избалованным, капризным ребенком, привыкшим добиваться своего. К тому же с нездоровым пристрастием к еде.
Я без приглашения сел во главе комнаты перед потрясенным семейством Даллас.
– Велите ей сейчас же спуститься вниз. Нам нужно обсудить планы.
Младшая Таунсенд бросилась вперед.
– А не пойти бы тебе в…
– Приведи сестру, Фрэнклин. – Уголки губ Шепа опустились. – А потом вымой рот с мылом.
Покачав головой, Фрэнклин скрылась с моих глаз. Шеп остался стоять, как и его жена. Оба сверлили меня свирепыми взглядами.
Я достал кожаный портфель и принялся раскладывать на столе документы, которые должна подписать моя жена.
– Я бы не отказался от чашечки кофе. Без сахара, молока и плевков.
Глаза миссис Таунсенд вспыхнули. Но в конце концов южное гостеприимство возобладало над неприязнью. Она поспешила на кухню. Наверное, кинулась названивать Иисусу и просить, чтобы меня насмерть сразил преждевременный сердечный приступ.
Шеп облокотился на спинку стула.
– Ты сделал это, чтобы поквитаться с Мэдисоном, или потому, что отец заставляет тебя жениться?
Я смахнул невидимую ворсинку с костюма, отмечая крестиком все места, где Даллас нужно поставить подпись.
– Одним выстрелом убил двух зайцев.
Шеп сел, сцепил пальцы в замок на столе и поджал губы.
– Моя дочь особенная.
– Как и все дочери, – пробормотал я, стараясь не закатывать глаза.
– Нет, – настаивал он. – Даллас не похожа ни на кого из тех, кого ты видел и знал. Уверяю. – Если бы мне давали пенни каждый раз, когда гордый отец пытался втюхать мне свою дочь на основании ее достоинств, то я… что ж, все равно был бы миллиардером. – Когда влюбишься в Даллас, постарайся не злиться на нее за это. – Значит, бредовые идеи присущи всем членам этого семейства. По счастливой случайности, ДНК Даллас мне и не нужна.
Я со скукой огляделся кругом.
– Сделаю все, что в моих силах.
– Я серьезно. – Он напряг челюсти. – Знаю, что сейчас ты таких чувств не испытываешь, но моя дочь совершенно неотразима. Ни в этом, ни в соседних городах нет ни одного мужчины, который не сделал бы ей предложение. Надеюсь, когда она завладеет твоим сердцем, ей хватит ума его разбить. В точности как ты разбиваешь ее.
Ну все, с меня хватит.
– Она не влюблена в Мэдисона Лихта.
– Откуда тебе знать?
– Я, конечно, не эксперт в отношениях, но вполне уверен, что будь она безумно влюблена, мне потребовалось бы больше тридцати секунд вальса, чтобы убедить ее, будто сунуть в нее пальцы – хорошая затея.
Шеп вздрагивал всякий раз, стоило мне упомянуть о сексуальном контакте с его дочерью.
– И все же она питает к нему теплые чувства.
– И ко мне тоже начнет, – рявкнул я. Даже не хотел, чтобы она прониклась ко мне симпатией. Мне просто была ненавистна мысль о том, чтобы в чем-то проиграть Лихту.
Шеп откинулся на спинку стула.
– Поживем – увидим.
Наш странный разговор прервала моя невеста, вошедшая в гостиную в темно-зеленом атласном пеньюаре. Ее каштановые волосы ниспадали по плечам и до самой талии. У меня вырвался вздох облегчения. Даллас Таунсенд и впрямь была красавицей. Еще более эффектной, чем я запомнил. С длинными изогнутыми ресницами, восхитительными карими глазами и пухлыми губами.
Ну что ж. Думаю, будет справедливо, если за ту цену, которую я согласился заплатить, я основательно ее загублю. О полноценном сексе не могло быть и речи, но мне на ум пришло несколько идей. Уверен, что мне хватит пары минут и пакетика Skittles, чтобы их осуществить.
Печенька стояла, глядя на меня с неприкрытым презрением.
– Милая моя, – протянул я. – Как же ты, должно быть, по мне соскучилась!
– Чего ты хочешь?
– Через три часа мы вылетаем в Потомак.
– Скатертью дорожка. Передавай привет фон Пижону. – Она стащила кекс с тарелки, которую мне оставила Наташа, и прикончила его за два укуса.
– Ты летишь со мной.
– О. – Она поджала губы, но спорить не стала.
– Иди собирайся.
Даллас повернулась к отцу, прикусив губу.
– Это обязательно?
Он кивнул. Даллас надулась. Замечательно. Я женюсь на женщине, которая в душе осталась двенадцатилетним ребенком.
– Поверь, Дал, твои мать и сестра тоже меня не простят.
– Но неприлично переезжать к нему до свадьбы.
Я сложил наши добрачные документы, уже устав от этого.
– Всем известно, что я уже пробовал товар.
