Но вместо этого я крутила чемодан за ручку, любуясь Монмартром через открытые двери террасы.
– Не хочешь позавтракать, а потом пройтись по каким-нибудь туристическим местам?
Ромео уже снял смокинг и положил на кровать еще один элегантный костюм.
– У меня встречи без перерыва с несколькими клиентами и старым университетским другом.
Он предоставит меня самой себе в наш
Поскольку попытки воззвать к его отсутствующей совести оказались тщетными, я выбрала другой подход. Тактику взбитых сливок.
– Хорошо. – Я пожала плечами, расстегивая чемодан на изножье кровати. Кара положила столько нижнего белья, что можно было соблазнить всю французскую нацию. – Значит, увидимся, когда увидимся.
Ромео остановился возле ванной в расстегнутой рубашке, из-под которой виднелись шрамы, достал телефон и бросил его мне в руки.
– Запиши свой номер. Не хватало еще, чтобы ты потерялась.
Если повезет, меня похитят ради выкупа, как в фильме «Заложница». Что и говорить, в компании похитителей и то будет приятнее. Я вбила свой номер и бросила телефон обратно.
Ромео нажал кнопку вызова и сбросил, когда раздался мой рингтон.
– Хорошая девочка.
–
– Брось делать вид, будто хочешь проводить со мной время больше, чем я хочу проводить его с тобой.
Как бы жалко это ни было, но я правда хотела проводить с ним время. Мне не хватало человеческого общения. Я бы не охарактеризовала его как человека, но он был к этому близок… вроде.
Когда Ромео ушел в душ, я надела облегающую юбку, шелковую блузку и прозрачные черные колготки с красной полоской спереди. Затем бросилась к прикроватному столику и открыла его бумажник.
Он так и не предложил замену карточки, которую заблокировал, поэтому я восприняла его оставленный на виду кошелек как открытое приглашение без стеснения им воспользоваться. Так я и сделала. К тому времени, когда Ромео закончил принимать душ, меня и след простыл. Я ушла с выключенным телефоном и его карточкой «Центурион».
Первым делом я побаловала себя обедом из четырех блюд на Елисейских Полях. Когда в меня больше не лезло, я принялась делиться богатством фигурально и буквально: оплатила счет всех посетителей заведения.
После этого на такси поехала на улицу Сент-Оноре, где купила себе несколько скромных свадебных подарков в виде трех сумочек от Hermès. А поскольку я никак не могла позорить своего нового избранника покупкой одной из самых доступных (читай: не таких возмутительно дорогих) сумок Birkin, то у меня не осталось иного выбора, кроме как взять солидные экземпляры из лимитированной коллекции. Сто двадцать тысяч за штуку умножаем на три.
Отличная сделка.
Стоит ли удивляться, что я вернулась, чтобы купить еще одну для мамы и две для Фрэнки.
После Hermès я зашла в бутик Dior, затем Chanel, после чего заглянула напоследок к Balmain. Но было бы бесчеловечно уехать, не поддержав местных дизайнеров, поэтому я оставила приличную сумму за единственные в своем роде модные находки. Это изнурительное испытание длилось десять часов, на протяжении которых мой телефон оставался выключенным, а черная карточка пахала, как Трейси Андерсон[32].
Я спустила около семисот тысяч долларов, после чего ближе к девяти часам вечера вызвала такси. В Париже все еще кипела жизнь. Ослепительные огни мерцали, как светлячки в темноте. Влюбленные парочки толпились на тротуарах. Держались за руки. Смеялись. Влюблялись все сильнее. Делали все то, чего я не буду делать никогда. Все это было недостижимо, как солнце. Сердце пронзила зависть. Ни за какие деньги на свете мне не купить то, что есть у них. Искреннюю, гармоничную любовь.
Такси остановилось у входа в отель. Я оставила пятьсот евро чаевых и вышла, волоча за собой десятки пакетов. Носильщик поспешил мне на помощь. Освободил мои руки от ноши, сложил покупки на золотую багажную тележку и последовал за мной.
Легкому размеренному стуку моих каблуков по мраморному полу не удалось меня одурачить. Я знала, что ждало меня в номере. Разъяренный муж. Я представила, как Ромео хрустит костяшками и облизывает губы, ожидая, когда накажет меня.
Спешно войдя в лифт, я включила телефон. Как и подозревала, на экране отобразилось три пропущенных звонка, а с ними бессчетное количество сообщений.
Ромео Коста: Я закончил встречи. Где ты?
Ромео Коста: Как это типично для тебя: играть со мной в молчанку в тот единственный раз, когда я не хочу, чтобы ты заткнулась.
Ромео Коста: Возьми трубку.
Ромео Коста: 200 тысяч? На шопинг? Ты что, не имеешь представления о том, что такое деньги?
Ромео Коста: ЗА 700 000 ДОЛЛАРОВ МОЖНО КУПИТЬ ЦЕЛЫЙ ГРЕБАНЫЙ ДОМ.
Он выругался.
Он никогда не выражался.
Похоже, кое-кто не наделен оптимистичным взглядом на жизнь. По карте предусмотрен кешбэк в полтора процента. Я заработала ему десять с половиной тысяч (а папочка однажды возмущался, что я завалила алгебру).
