Двери лифта со звоном открылись. Я вышла в коридор на подкашивающихся ногах. Теперь, когда пришло время расплачиваться за свои поступки, я вдруг вспомнила, как глупо тратить такую сумму денег, на которую в большинстве штатов можно купить приличный особняк, и все ради того, чтобы позлить мужа-грубияна.
Носильщик вез за мной пакеты с покупками, не подозревая о назревающей буре. Мне удалось вставить ключ-карту только с четвертой попытки. Как и ожидалось, когда я открыла дверь, в гостиной меня ждал Ромео, сложив скрещенные в лодыжках ноги на столе, жуя жвачку и наслаждаясь виски в наполовину расстегнутом пиджаке.
Бесстрастное выражение его лица ничуть не изменилось, когда он увидел, как я вошла с половиной содержимого бутика Chanel. Поставив бокал виски на свежий номер «Блумберга», он достал мелкую наличность из переднего кармана, встал и сунул ворох купюр в руку носильщика.
Поблагодарив на прощание, парень удалился восвояси, закрыв за собой дверь со страшным щелчком. Теперь мы с Ромео остались одни. Стояли друг напротив друга, как два врага перед поединком.
Вальяжный язык тела Ромео заставил насторожиться. Он выдал одну из своих редких, но злобных улыбок.
– Хорошо провела день, милая?
Смогу ли я когда-нибудь смотреть ему в глаза, не чувствуя при этом, будто катаюсь на американских горках и вот-вот полечу вниз?
– Нормально. – Я подошла к мини-бару и взяла бутылку воды Evian. – А ты?
– Хорошо. Была в каком-нибудь интересном месте?
Я пожала плечами, стоя к нему спиной. Разве мои пакеты с покупками не служили красноречивым доказательством? Выпив половину бутылки, я поставила ее рядом с виски Ромео, как вдруг его ладонь обхватила мое горло. Он слегка надавил, приподнимая мое лицо так, чтобы мы встретились взглядом.
Его холодные серые глаза будто пронзили взором мой череп.
– Я спрошу снова, и на этот раз ты дашь мне развернутый, удовлетворительный ответ. Где ты была, Даллас Коста?
– Ходила по магазинам. Где же еще?
– В каком-нибудь тихом месте, где ты могла бы раздвинуть свои красивые ножки перед кем-то другим. – Его губы оказались на расстоянии вдоха от моих. – Перед кем-то вроде Мэдисона.
По спине пробежала дрожь от беспокойства.
– Мэдисона?
Ромео напряг челюсти. Отпрянул от меня и пошел в спальню. Мне претило, что я поплелась за ним. Что любопытство взяло надо мной верх.
– Ты о чем вообще?
– Ради его же блага надеюсь, что оргазмы ты имитируешь лучше, чем изображаешь невинность. Не делай вид, будто не знаешь, что Мэдисон заселился в номер через два от нашего.
Он повернулся ко мне лицом. Впервые в его глазах промелькнул отдаленный намек на беспокойство. Он был все тем же равнодушным Ромео. Но в нем таилось что-то еще. Проблеск ребячества. Неуверенность, какую можно увидеть на лице ребенка, которого в первый раз привели в новую школу.
– Я не знала, что Мэдисон в Париже. – И это правда. – Откуда ты знаешь, что он здесь?
Ромео ответил мне взглядом в духе «а сама как думаешь?». Я закрыла глаза и накрыла их ладонями.
– Ты ведешь за ним слежку.
Господи. Да что же произошло между этими двумя?
– Твой талант к натуральной дедукции не имеет себе равных. Уверена, что хочешь оставить английскую литературу в качестве основной специальности, раз уж можешь внести вклад в мир математики?
– Я уже сказала: я не знала, что он здесь.
– Это прозвучало бы убедительнее, если бы менее суток назад ты не сказала мне, что вы с ним сговорились против меня. И не показала преподнесенное им обручальное кольцо.
Я протиснулась мимо него, торопясь в ванную. Он пошел следом, неспешно шагая и расслабив плечи.
– Он что, твою бывшую увел? – Я схватила расческу с туалетного столика и резко провела ей по волосам. – Я же знаю, что ты не ревнуешь, потому что тебе на меня плевать, значит, дело в чем-то другом.
– Мэдисон не способен украсть даже песчинку с моего заднего двора, что уж говорить про человека. – Ромео сверлил меня напряженным взглядом в отражении зеркала. – Что он здесь делает?
– Мое предположение? Действует тебе на нервы. – Я вздохнула, не желая подставлять Мэдисона. Но и сама не хотела попадать под раздачу, пока от меня ничего не останется. В любом случае Мэдисон – придурок. Его приезд – провокация, причем явная. Он подверг нас обоих опасности. Пора мне заботиться о себе – и только о себе.
– Возможно, мне стоит опередить его и лишить тебя девственности, пока он этого не сделал. Что скажешь? – Ромео направился ко мне.
Я повернулась и поняла, что уперлась в туалетный столик. В поясницу впилась мраморная столешница. В считаные мгновения Ромео прижался ко мне всем телом и просунул руку между моих обтянутых юбкой бедер. Поразительно, как быстро мое тело подчинилось ему, в отличие от мозга, который боролся с ним на каждом шагу. Я сжала руками столешницу за спиной.
