– Если бы ты попробовал там фрикасе с морепродуктами, то не посчитал бы его неоправданно дорогим.
В кои-то веки казалось, что мое присутствие не вызывало у Ромео отвращения, хотя я не предприняла ничего, чтобы измениться. Он смотрел на меня с неохотным принятием. Как на неприятную задачу, с которой ему нужно разобраться. Было очевидно, что происходящее – неизведанная для него территория.
– Давай начнем сначала? Я забронировал столик в «Око Парижа». На террасе с видом на город. Ты пойдешь со мной.
Я потерла уши.
– Как странно. Наверное, у меня проблемы со слухом, потому что никак не могу расслышать слово на букву «п».
– Называть тебя сейчас паразиткой показалось мне неуместным.
– Я имела в виду «пожалуйста».
Я понимала, что моими стараниями Ромео уже готов меня задушить, но должна была одержать несколько маленьких побед после того, как он языком лишил меня девственности, лишь бы его не опередил Мэдисон.
Казалось, что он предпочел бы тереться гениталиями о ржавую терку для сыра, чем произнести это слово, но в конце концов он тихо сказал:
– Пожалуйста.
– Давай я быстро приму душ и что-нибудь надену.
Полчаса спустя изгибы моего тела облегало атласное платье оливкового цвета с открытыми плечами и силуэтом «русалка»[33].
– Ты выглядишь достойно, – проворчал Ромео, пока мы шли по вестибюлю к ожидавшему нас шоферу.
– Замолчи, а не то я упаду в обморок.
Он открыл для меня дверь. Я села в салон, не зная, как себя вести теперь, когда у нас настало так называемое перемирие.
– Есть какие-то особые пожелания на сегодняшний вечер? – Каждое слово вылетало из его рта так, будто было приколочено к языку.
– Убиться об стенку? – огрызнулась я, не сдержавшись.
– Я, скорее, думал о полете на вертолете или украшениях.
Если бы все мое тело могло закатывать глаза, оно бы так и сделало.
Одетый в униформу персонал поприветствовал нас у входа в ресторан и проводил к эксклюзивному столику наверху. Когда мы сделали заказ, я сжала в руке бокал с шампанским и стала наблюдать, как машины проносятся по мосту через Сену, в ожидании, когда Ромео нарушит молчание. Множество оскорблений застыли на языке. Без их привычной компании мне было нечего ему сказать. В качестве альтернативы я могла расспросить его о шрамах. Но кислое настроение, которое непременно после этого наступит, только испортит впечатление от улиток с петрушкой и маслом.
Когда наше молчание начало привлекать взгляды с соседних столиков, я не выдержала.
– Когда у нас появятся дети, я бы хотела растить их в Чап…
– У нас не будет детей. – Легким взмахом руки Ромео накинул салфетку на колени.
– Я не имею в виду ближайшее будущее. – Я бросила на него убийственный взгляд. Не то чтобы меня привлекала мысль о том, что он станет отцом моих детей. Я бы смогла отыскать больше эмоционального интеллекта в лаймовом пироге. И больше поддержки.
– У нас не будет детей. Ни в ближайшем будущем. Ни позже.
– Почему?
Разумеется, я неправильно его услышала.
Плевать на плохие манеры, отсутствие совести и общий сволочизм. Вот это – настоящий камень преткновения для меня. По сути, я хотела в жизни только одного. Детей. Четверых. Я люблю детей. Мне нравилось в них все. Пухлые щечки, раскатистый смех, их откровенное обожание. Даже в то воскресенье, когда Ромео увез меня из дома, я успела провести время в церкви, возле которой играла с малышами. Бабушка всегда говорила, что дом без детей – как тело без души. Я была с ней согласна.
Ромео подцепил ложечкой фуа-гра.
– Потому что я не хочу.
– А я хочу.
– Тогда желаю тебе удачи их зачать, пока ты мне отсасываешь или я тебя вылизываю, потому что, пожалуй, этим наши сексуальные контакты и ограничатся.
Сидящая позади него женщина подавилась соленой скумбрией.
У меня запылали щеки.
– То есть ты не хочешь заниматься со мной сексом?
– Я хочу заниматься с тобой сексом. Мало чего на свете я хочу сильнее, Печенька. Так уж вышло, что нежелание иметь детей как раз из этого списка, поэтому ответ – нет. Мы не будем заниматься сексом.
Я напрочь лишилась дара речи, и меня даже не волновало, что половина присутствующих перестала есть и предпочла глазеть на нас, будто очутившись на премьере фильма.
– Никогда не говори никогда.
– Сдается мне, ничего глупее в жизни не слышал. Люди о многом говорят «никогда». О прыжках с моста без веревки, тяжелых наркотиках, пицце с ананасами…
– Мне нравится пицца с ананасами.
Он опустошил половину бокала.
– Господи. Чем дальше, тем хуже.
Я откинулась на спинку стула, пытаясь понять, что считаю более неприглядным: характер мужа или улиток на моей тарелке, которые на вкус оказались такими, будто напечатаны на 3D-принтере.
– Почему ты так категорично настроен против детей?
– Нужны еще причины помимо того, что я их терпеть не могу? Они не дают спать, ухудшают качество жизни, отнимают каждую минуту твоего времени и в целом приносят полное разочарование, когда достигают совершеннолетия.
По одному только моему взгляду было ясно, что я считаю это полной чушью. Но раз он отказывался смотреть мне в глаза, я сказала:
