– Мы оба знаем, что дети – следствие тщеславия, а не инвестиция. Инстинктивный ответ цивилизации, направленный на самосохранение. Есть более существенная причина, которая мешает тебе завести детей, и это не дискомфорт. Твое финансовое положение позволяет растить отпрысков без личного участия.
В его глазах промелькнул огонек любопытства.
– Да ты не бестолочь?
Я скрестила руки и вскинула бровь.
– Что ж, тут ты оказалась права. За всем этим стоит более масштабный замысел. Я не хочу иметь детей, потому что хочу прервать династию Коста.
– Я думала, вы с Брюсом боретесь за «Коста Индастриз».
– Так и есть.
– Тогда зачем тебе наследовать эту компанию, если ты не собираешься передавать ее своим возможным потомкам?
– Сама подумай, Печенька.
Мне потребовалось меньше секунды, чтобы догадаться.
За время одного семейного ужина я поняла, что Старшего заботило только одно – «Коста Индастриз». Гибель его единственной любви стала бы для него жестоким ударом перед кончиной. Акт чистой мести. Причина ненависти Ромео не давала мне покоя. Я не была настолько наивна, чтобы думать, будто он в самом деле доверится мне. И все же мне на ум пришла одна мысль.
Ромео не хотел детей. Я не хотела, чтобы он был рядом. Что он сделает, если я забеременею? Даст мне развод или отправит обратно в Чапел-Фолз, сохранив мою репутацию и оставив обручальное кольцо? План был не лишен изъяна. Во-первых, мне было больно думать о том, что в жизни моего ребенка не будет отцовской фигуры в лице Ромео. Но я ни за что не откажусь от мечты стать матерью. В любом случае в распоряжении этого предполагаемого ребенка будет все семейство Таунсенд. За вычетом папочки, который официально отстранен от обязанностей дедушки за то, что оказался таким слабаком.
Не было никакого смысла рассказывать Ромео о моем плане относительно нас. Поэтому я отпила шампанского.
– Ладно.
Ромео прищурился.
– Ты держишь меня за дурака? Ты бы ни за что не сдалась так просто.
– Прости, муженек, но, судя по твоим генам, ты явно не нарасхват.
– Ты бы согласилась залететь даже от органического пакета из супермаркета, если бы действительно хотела ребенка.
– Хочешь, чтобы я встала на колени и умоляла тебя?
– Да, но не о ребенке.
Я разразилась неискренним смехом, потому что в нашем положении не было ничего смешного, и обозначила:
– Ты прав. Дети отнимают слишком много времени и слишком утомят такую лентяйку, как я. Можно заниматься сексом и без наступления беременности, знаешь ли.
– Спасибо за потрясающую новость. – Взгляд Ромео потеплел, пока он нарезал блюдо с точностью нейрохирурга. – Но лучше быть осторожным, чтобы потом не жалеть. – Что ж, осторожничать мы с ним точно не будем. Я разрушу его планы, забеременев (родив ему такого нежеланного наследника), и вырвусь из его лап. Он задержал вилку возле губ. – Нравится блюдо?
– Почти так же сильно, как и компания, – проворковала я.
Остаток ужина мы притворялись нормальной парой.
– Никогда не встречал человека, который так сильно стремится лишиться зубов.
Услышав ворчание Ромео, я оторвала взгляд от сообщения Фрэнки. Сердце ухнуло куда-то вниз. На ковре в коридоре, прижавшись спиной к нашей двери, сидел Мэдисон. Голубоватое свечение от экрана телефона мерцало у него на лбу. Заметив нас, он встал и изобразил раскаяние на неопрятном лице.
Его мотив огорошил меня, как раскат грома. Мэдисон и Ромео начали продуманную игру. А я была объектом – мячом, который они перебрасывали. Внезапно план, который вынашивали мы с Мэдисоном, показался мне ужасно глупой затеей. Затеей, в которой я больше не стану участвовать, потому что у моего сообщника инстинкты самосохранения, как у пьяного мотылька.
– Даллас. – За все время, что мы знакомы, он еще никогда так не рвался со мной увидеться. – Нам нужно поговорить. Я не могу перестать о тебе думать.
Я сбавила шаг. В кои-то веки Ромео оказался прав. Мэдисон так и напрашивался, чтобы его прихлопнули.
– Я окончательно перестал тебя понимать после слова «думать». Твой убогий интеллект едва справляется с базовыми функциями. – Ромео размашистым шагом пересек коридор, схватил Мэдисона за шиворот и прижал его к двери. Его голос, как и всегда, источал спокойствие. – Что это ты, по-твоему, делаешь, Лихт?
Мэдисон извивался как вырванный из земли червь.
– Возвращаю то, что принадлежит мне.
Я чуть не фыркнула.
– Что ж ты сразу не сказал? – Ромео отпустил его, достал из бумажника незаполненный чек и пришлепнул его к груди Мэдисона. – Держи.
Чек, кружа, упал к его ботинкам.
– Что это?
– Компенсация, которую я выплачу, когда ты подашь иск за то, что сломал тебе нос.
– Ты не ломал мне…
