– Ты никогда этого не просила, Даллас. Я прекрасно понимаю. Все мужчины в твоей жизни подводили тебя, и я в том числе.
На меня снизошло озарение. Мысли унеслись в его детскую комнату, перебирая фотографии. Корешки билетов. Любовь. Ромео Коста не родился бессердечным чудовищем. Когда-то давно он любил.
В конце концов, Ромео разорвал объятия. Я всмотрелась в чернильную темноту сквозь французские окна. Должно быть, уже перевалило за полночь. Он обхватил мою щеку ладонью.
– Забудь об анальных играх. Мы еще много чем можем заняться.
Я кивнула.
– Я знаю. Правда. Просто я расстроена, потому что… – Я напоминала себе о своей цели, пока Ромео все еще балансировал на хлипкой грани между участливым человеком и хорошо знакомым мне чудовищем. – Мне грустно, потому что я никогда не узнаю, каково отдаваться мужчине в традиционном смысле слова, – промурлыкала я, придав лицу самое невинное выражение. – Ты ведь уже занимался этим? Ты ведь… трахался?
– Ты знаешь ответ на этот вопрос.
Я шмыгнула носом.
– Да, знаю.
Он помолчал.
– Даже если бы я захотел тебе это продемонстрировать, у меня здесь нет презервативов.
– Я понимаю.
– Нет, не понимаешь.
– Ты прав, не понимаю. Я никогда не познаю, что такое секс, потому что ты никогда не станешь им со мной заниматься. Конечно, я расстроена. Имею на это право.
Ромео встал с кровати и принялся расхаживать по комнате. От него исходило мощное, почти осязаемое чувство вины. Значит, у него все же есть совесть.
Я бегала взглядом, следя за каждым его движением, пока наконец он не остановился перед кроватью.
– Оденься.
Я не стала спорить, окончательно увязнув в желании испортить Ромео жизнь. В чемодане нашлись белые хлопковые трусики и атласная майка лавандового цвета. Я уже собралась надеть штаны в тон, как вдруг Ромео перебил.
– Хватит. Иди в кровать.
Я почесала висок.
– Разве ты только что не велел мне…
– Пока я, мать твою, не передумал, Печенька.
– Раз уж ты так вежливо просишь. – Я неспешно подошла к кровати и упала на нее. Ромео уставился на меня.
– Ложись спать.
– Что?
– Ложись. Спать, – рявкнул он медленнее и громче.
– Я и в первый раз тебя услышала, но…
– Скоро вернусь. – Он взял бумажник и ушел. Просто ушел. Безо всяких объяснений. А как же «пока я не передумал»? Может, он все же передумал?
Решив, что сегодняшний день и так был богат на события, я опустилась в сладкие объятия сна. В своих снах я погружалась в книги. В твердых обложках и пахнувшие чернилами. Со словами, мирами и существами, которые были такими далекими и незнакомыми.
В моих снах не было чудовища под видом мужа.
А самое главное, в них не было жестокого разочарования под видом брака.
Олли фБ: Она уже сломила тебя?
Ромео Коста: Считай, я несокрушим.
Зак Сан: Считай, я в ужасе от того, что в последнее время ты говоришь строчками из песен Sia.
Ромео Коста: @ZachSun, с каких пор ты используешь культурные отсылки, которые не имеют ничего общего с изящными искусствами?
Олли фБ: На той неделе родители отправили его на свидание с инфлюенсершей.
Ромео Коста: И сколько клеток твоего мозга уцелело?
Зак Сан: Почти все. Я использовал скрытые наушники с шумоподавлением, улыбался и кивал каждые две минуты.
Ромео Коста: Звучит многообещающе. Когда объявите о свадьбе?
Олли фБ: @RomeoCosta, хочешь сказать, что в самом деле еще не попробовал эту сладкую узкую киску?
Ромео Коста: В следующий раз, когда увидимся, отрежу тебе язык ножом для масла.
Олли фБ: Почему для масла? С ним все будет слишком долго и неаккуратно.
Ромео Коста: Именно поэтому.
Олли фБ: @ZachSun, заметил, что он не ответил ни «да», ни «нет», когда я спросил, попробовал ли он свою невесту. Что думаешь?
Зак Сан: Ходит по краю.
Зак Сан: Пьяным.
Зак Сан: В стельку.
Олли фБ: Его ждет эффектное падение.
Ромео Коста: Хотите верьте, хотите нет, но искушению можно противостоять.
Олли фБ: Так можно сказать про торт. А не про женщину с внешностью, как у твоей жены.
Олли фБ: Ее сестра все еще учится в старшей школе?
Ромео Коста: Ты спрашивал об этом всего десять часов назад, так что да.
Олли фБ: Время тянется медленно, когда ждешь.
Зак Сан: Скажи это своему тюремному надзирателю, когда тебя посадят за растление малолетних.
Я расхаживал по улице Фобур-Сент-Оноре, сжевав семь кусочков жвачки и чуть не выдрав волосы на голове. Какого черта я провоцировал Печеньку этой зубной щеткой? А упрямая маленькая нимфа чуть было не согласилась. Это был брошенный мной вызов, и он эффектно вышел мне боком. Ей удалось заставить меня выругаться. Да еще обниматься.
