– Ты не посмеешь поднять на меня руку на людях. – Мэдисон открыл свои карты в нашей своеобразной игре в покер. – А мы сейчас, по сути дела, в людном месте. Здесь почти сотня человек.
Он был прав. Пока мы говорили, некоторые из гостей толпились снаружи, гадая, почему дверь валяется на полу, а мы втроем выглядим такими напряженными. Казалось очевидным, что по крайней мере один из нас уедет отсюда в мешке для трупов.
– Ты выказываешь мне незаслуженное доверие. – Я похрустел костяшками пальцев, чувствуя, что опасно близок к тому, чтобы сбросить напускное спокойствие и собранность. – Я вполне могу прикончить тебя прямо здесь и сейчас, если не объяснишь, что за сцену я только что застал.
Печенька надулась.
– У нас был разговор по душам.
Я прочел между строк. Она решила сыграть роль в этом бардаке. И у нее получилось. Это ознаменовало момент, когда она перестала быть второстепенной участницей.
– Или примирительная беседа, – возразил Мэдисон. – Зависит от того, как на это посмотреть.
Его попытка подтолкнуть меня к совершению ошибки была настолько очевидной, что оставалось только сообщить об этом на рекламном щите на Таймс-сквер. И все же я впервые в жизни угодил прямиком в его ловушку. Перестал кружить вокруг него. Приставил кулак к его горлу. Почти перекрыл ему доступ кислорода, но кто-то схватил меня за локоть.
– Господи, Ром. Ты что творишь? – процедил сзади Зак мне на ухо, оттаскивая от Мэдисона. Будь Зак один, я бы, пожалуй, легко от него отмахнулся. Мы были примерно одной комплекции, но я имел опыт в этом деле, да еще дополнительные пятьдесят фунтов ярости внутри.
К сожалению, Оливер схватил меня за вторую руку.
– Так и знал, что он испортит все веселье. В следующий раз не приглашай его, Дейли-Сити.
Даллас не удостоила его вниманием.
Мэдисон усмехнулся.
– Ведешь себя как на детской площадке в школьном дворе, Коста. Не умеешь контролировать свои эмоции?
– С эмоциями у меня все нормально. А если точнее, я испытал особенное удовольствие, пока трахал твою бывшую невесту языком спустя пять минут после того, как сломал тебе нос в Париже.
Хор громких вздохов рикошетом отразился от стен позади меня. Большинство считали меня черствым и умелым бизнесменом, который никогда не выходил за рамки и никоим образом не провоцировал сплетни. Позитивные, негативные или любые другие. Этот образ рассыпался до основания. И все из-за Печеньки. Она официально стала причиной второго скандала в моей жизни.
Мэдисон прищурился, своим тупым видом напомнив мне о том, зачем к бутылкам с шампунем прилагаются инструкции.
– Я должен подать на тебя в суд за то, что ты мне сделал.
– Должен. Тогда я смогу подать в суд на тебя за то, что ты сделал мне.
Мы оба прекрасно знали, что именно я имел в виду. Его улыбка сникла. Он отодвинулся подальше от Даллас, которая еще несколько минут назад отключилась от разговора и теперь рассматривала свою кутикулу. Опущенные уголки ее губ выражали недовольство. Хорошо, что мастера по маникюру она тоже пригласила.
– Ладно, приятель. Пора убираться отсюда, пока я сам не расквасил тебе физиономию еще больше. – Оливер с радостной улыбкой схватил Мэдисона за ухо, как школьный директор девятнадцатого века, и потащил его прочь у всех на виду. – И мне неприятно это говорить, но от всего сердца заявляю: еще сильнее твое и так заурядное лицо портить нельзя.
Люди разразились нервным смехом. Я заметил, что никто не навел на нас телефон. Должно быть, Печенька забрала их у гостей по прибытии.
Пока Мэдисон брыкался, кричал и грозился подать в суд, в то время как Оливер буквально волок его прочь, я обратился к настоящей виновнице краха моей жизни.
– Что ты можешь сказать в свое оправдание?
– Мало что. – Она надулась. – Похоже, ты болтаешь за нас обоих. Ты серьезно, Ром? Рассказываешь всему миру о том, что происходило в номере отеля?
Вынужден с ней согласиться, это не лучший мой поступок. Впрочем, я был не в настроении это признавать.
– У нас был медовый месяц. Ни одна душа под этой крышей и так не думает, что мы играли в карты или обсуждали стихи Данте в нашем номере. Ты готова к наказанию?
– Мы теперь играем в ролевые игры? Отшлепаешь меня, папочка?
К моему огромному ужасу, член зашевелился. Зак тем временем маячил в стороне, вероятно опасаясь, что я сделаю то, о чем, по его мнению, пожалею. Например, вышвырну Даллас из дома и выброшу ее книги о Генри Плоткине в реку Потомак.
– Ты в курсе, что Хэтти несет ответственность за каждый твой проступок?
Эти слова ее задели. Печенька выпрямилась и быстрым шагом подошла ко мне.
– Она не виновата. Я заверила ее, что просто соберу небольшую компанию друзей. Но я не ожидала, что к тебе домой заявится столько народу. Думала, все будут избегать тебя как чумы.
– И я должен поверить, что ты пригласила всех занесенных мной в черный список людей в радиусе ста миль в результате простой непреднамеренной ошибки?
Она надула губы.
