Мой темный Ромео полностью

– Здесь? – Я сжал член в кулаке и провел им вдоль ее входа поверх трусиков.

Она содрогнулась всем телом. Где-то на задворках разума мне вспомнилось, что ее задница прижата к окну. Что некоторые из гостей в саду посвящены в то, что между нами происходит. Но мне было плевать. Я пришел к удручающему выводу, что моя неуправляемая юная жена пробуждала во мне черты, о существовании которых я даже не подозревал.

Даллас подняла подбородок, но не ответила.

– Или, может… здесь? – Я схватил ее за талию, повернул кругом и прижал к стеклу. Просунул палец под ленточку стрингов и, отодвинув в сторону, позволил ей ударить по коже. Затем провел членом по ее заднице. У Даллас вырвался стон. Она выгнула спину, чтобы он на сантиметр погрузился между ее ягодицами.

И все так же ни слова.

Я коснулся губами ее уха. Обхватил ее рукой и потянул за сосок.

– А может, ты наконец готова оказать ответную любезность за каждый раз, когда я ласкал тебя ртом?

Печенька вцепилась в подоконник, наклоняясь и толкаясь мне навстречу. Член скользнул в ее влажное лоно, заставляя меня втянуть воздух сквозь зубы от нескрываемого удовольствия, а потом выйти из нее. Я хотел вонзиться в нее так, будто от этого зависела моя жизнь, и Даллас об этом знала.

– Играешь против правил. – Я ущипнул ее сосок.

Она ахнула, внутренняя сторона ее бедер стала еще более влажной от желания.

– Ты первый начал.

– Когда-нибудь задумывалась, каков я на вкус, Печенька?

– Нет.

– Что ж, совсем скоро ты это узнаешь.

Я снова развернул Даллас и опустил руку между ее бедер. Она была вся мокрая под стрингами и возбужденно об меня терлась. От тяжелого дыхания ее грудь подскакивала и касалась моей груди. Я решил, что она делает это намеренно. Рассчитывая именно на такую реакцию. Но все же я не мог заставить себя остановиться.

– На колени, Печенька.

– Размечтался, козел.

Стоит ли говорить ей, что она играла главную роль в моих кошмарах? К моему ужасу, член не разделял этого чувства и пульсировал между нами.

Она опустила взгляд и облизнула губы.

– Ладно. Но я сделаю это ради него, а не ради тебя.

Даллас опустилась на колени, старательно пряча свои карие глаза от взгляда моих серых. Обхватила мой член ладонью, и, клянусь, я тотчас чуть не кончил ей на лицо. Уверенность, которую она источала, несмотря на явную неопытность, окончательно меня прикончила. Другая женщина (собственно, любая другая девушка религиозного воспитания и с нулевым опытом в сексе) попросила бы наставлений или стала заранее извиняться за возможные неудовлетворительные результаты. Но не моя жена. Нет. Она существовала в своей собственной вселенной. Во вселенной, в которой я и все остальные мужчины, коих она пленила, вращались вокруг нее.

Печенька изучала мой член сантиметр за сантиметром, нисколько не заботясь о том, что к нему прилагался очень сердитый и нетерпеливый мужчина, а потом провела горячим, влажным языком по головке. Я запрокинул голову, подавляя стон.

– Слегка солоноватый, – отметила она, а потом, к моему удивлению, стала его покусывать. Она двигала губами вдоль ствола, то целуя, то полизывая, пока рукой сжимала у основания. Это было так эротично, так искренне, что мне оставалось только глазеть на нее в изумлении. – Ты приятно пахнешь, – заметила Даллас, видимо обращаясь к моему члену, а не ко мне, а затем снова отстранилась, чтобы на него посмотреть.

А потом, когда я уже был готов упасть на колени и умолять ее, чтобы отсосала мне, она открыла рот, вобрала член и долго, жадно пососала. Черт. Черт, охренеть, мать твою, черт!

Все мои хорошие манеры испарились, пока Даллас ублажала меня возле окна моей спальни. Я уперся рукой в стекло, а пальцы второй запустил в ее каштановые волосы, пока она пыталась вобрать все больше и больше. Все это время она издавала довольные звуки, подводя меня к краю, доводя до такого состояния, что я с ужасом осознал: если она не остановится, у меня подкосятся колени, и я кончу, как подросток, уже через десять секунд.

Я потянул ее за волосы, не желая ударить в грязь лицом.

– На мою кровать.

На мою кровать? О чем я, черт возьми, ее прошу? Ни одна женщина не ложилась в мою постель после Морган – и неслучайно. Поняв, что такое предложение бывает раз в жизни, Печенька встала на ноги и ринулась к кровати. Этот поезд давно ушел, а тормозов у него не было и в помине.

Я подтолкнул ее, чтобы распласталась на одеяле и опустила голову на две подушки. Забравшись на кровать, я обхватил ее бедрами, схватился за изголовье и поднес член к ее рту. Она смотрела на меня с неподдельным восторгом. Я пытался наказать ее, а она собиралась просить добавки. Невероятно.

– А сейчас я трахну твой дерзкий ротик, Печенька.

Любая другая женщина хотя бы призадумалась. Двадцать сантиметров длиной и почти пять толщиной – это не шутки.

Но Печенька просто широко открыла рот.

– Хорошо!