Эбби, рыча, принялась снимать с себя розовое платье. Она не надела лифчик, а потому теперь ее грудь болталась в опасной близости от меня. Я подавил желание вывернуть желудок прямо на нее.
– Вот. – Она развела руки в стороны. Платье собралось вокруг ее ног, обутых в туфли на шпильке. – Теперь доволен?
– Ни капли. Жди здесь. – Я повернулся, поднял ее разорванное платье с пола возле окна и бросил в ее сторону. – Передавай привет Лихту.
Она взвизгнула.
– Подожди, платье порвано!
– Какая сообразительная.
Эбби топнула ногой.
– Скотина!
Я захлопнул дверь у нее перед носом.
В тот же день, когда состоялась моя вечеринка, Ромео перевез вещи обратно в дом. Сразу после того, как выгнал всех вон и вызвал клининговую службу, прибиравшую в его особняке дважды в неделю, чтобы, как он выразился, «отмыть с хлоркой весь дом, включая стены и потолок».
Я наблюдала из окна своей спальни, как толпа нанятых Ромео людей катит его чемоданы обратно в особняк. Обхватила себя руками, думая о том, что произошло между нами всего несколько часов назад.
Когда Ромео кончил мне в рот, я оставила немного спермы под языком. Я читала где-то, что она может сохраняться во рту при условии, что останется в своем гелеобразном состоянии.
Так и вышло.
Когда я бросилась в свою комнату и выплюнула ее в стаканчик для полоскания рта, то подумала, что могла бы попытаться забеременеть. Но пока я, прислонившись к раковине, наблюдала, как белая масса плавает в маленьком стаканчике, что-то помешало мне это сделать.
Возможно, моральные принципы.
Они все еще у меня оставались, хотя мой муж попутно растерял свои. Это кража спермы. Это неправильно. А у меня, к сожалению, были границы, которые я отказывалась переступать.
Разумеется, я не обязана поступать этично. Особенно после того, что Ромео заставил меня пережить. Он столько раз меня обманывал, что было бы справедливо обмануть его в ответ.
Но все же гордость не позволяла мне зачать ребенка таким путем.
Выплюнутой спермой.
В ванной.
Как воровка.
Нет. Ромео сам осуществит свой крах. Я намерена сломить его. Трещины уже отчетливо видны, запечатленные во всех его поступках.
Он хотел меня.
Я знала, что хотел.
Даже если это было нужно ему меньше всего.
Пока я наблюдала, как мой красивый ужасный муж с каменным лицом идет по саду, прижав к уху телефон и, несомненно, обсуждая связанные с работой вопросы, я размышляла, каково будет заставить его подчиниться полностью.
Я непременно это выясню.
Ромео Коста: Кара курьером отправила домой платье. Будь готова ровно в восемь.
Даллас Коста: Извини, у меня планы.
Ромео Коста: Поедание фо[36] за просмотром «Прощай навсегда» планами не считается.
Даллас Коста: Ладно, в таком случае: извини, я не хочу.
Ромео Коста: Состоится благотворительный вечер.
Даллас Коста: Верх благотворительности, на которую ты способен, – это отправить чек и не присутствовать лично, чтобы не портить всем веселье.
Ромео Коста: Будь готова в восемь.
Печенька оставила мое сообщение без ответа. То, что она вообще писала мне после случившегося три дня назад происшествия, было настоящим чудом. Уведомление о прочтении уставилось на меня спустя десять минут от начала встречи с представителем Пентагона. К сожалению, в соседнем кресле сидел Брюс. А еще прискорбным было то обстоятельство, что он возмутительно, необыкновенно хорош в своем деле. Честно говоря, единственное прегрешение Брюса – его роль любимчика Старшего. В вопросах бизнеса его внушительная репутация была заслужена. Уолкман, работавший непосредственно под началом заместителя министра обороны, жадно цеплялся за каждое его слово и обещал склонить начальника на нашу сторону.
Полтора часа спустя я проверил входящие сообщения, пока спускался в лифте на парковку. Ответа все не было. Очевидно, что Печенька не собиралась присутствовать на вечере. Так уж вышло, что у нее не было выбора. Там будет мой отец, а значит, и весь совет директоров «Коста Индастриз». Мое появление без молодой жены подтвердит все слухи, которые мы с Даллас создали в прессе за последнюю пару месяцев. Ситуацию усугубляло еще и то, что вечеринка Печеньки попала на первую полосу светских новостей столичного округа.
Брюс вскрыл упаковку премиальных сигарет Treasurer Luxury Black и покрутил одну между пальцев.
– Проблемы в раю, Младший?
Тесное пространство заполонил приторно-сладкий персиковый парфюм. Исходил он от Брюса. Очередное напоминание о том, что у Брюса и Ромео-старшего много общего. Например, то, что оба считали супружескую измену ежедневной кардиотренировкой.
Я убрал телефон в карман, желая, чтобы моя страсть к смерти распространилась и на табачную промышленность. Чтобы сигарета в руках Брюса поскорее меня от него избавила.
– А Шелли в курсе, что ты оплодотворил половину столичного округа?
– Шелли не только в курсе, но еще и достаточно послушна, чтобы прийти на сегодняшний вечер. Вот так умничка. – Он зажал сигарету зубами. – А что твоя дикая кошка? Она будет присутствовать?
