Приехав домой, я никого в нем не обнаружил. Первым делом проверил кухню, зал и, наконец, спальню. Печеньки нет. Но я нашел на покрывале фирменную оливковую коробку Юми Кацура с золотыми розами. Нераскрытую. Сверху лежала карточка с благодарностью за покупку.
Весь смысл моего возвращения в поместье состоял в том, чтобы следить за безумной женой, но она каждый день возвращалась домой за полночь, спала до трех дня, а потом снова уходила из дома. Теперь этому пришел конец. Я достал телефон из кармана костюма от Kiton.
Ромео Коста: Я в поместье, а ты нет.
Даллас Коста: Я ела на обед ота-ика и лу-сипи[37]. А ты – брюссельскую капусту и курицу.
Неудивительно, что она об этом знала. В конце концов, я каждый день ел одно и то же. В каждый прием пищи. Триста шестьдесят пять дней в году. Даже на нашей свадьбе.
Ромео Коста:?
Даллас Коста: А разве мы не перечисляем все, что сегодня делали?
Увы, ее способность мыслить логически оставляла желать лучшего. Выйдя из мессенджера, я набрал номер службы безопасности. Я нашел Печеньку в маленьком книжном магазинчике на противоположном конце округа. По словам ее охранника, Даллас весь день пробовала все пекарни в квартале, а затем остановила выбор на семейном тонганском ресторане неподалеку. Потом заехала в детскую больницу, сделав такое щедрое пожертвование, что я подумал открыть свою собственную. А последние два часа она просматривала и ставила обратно на полку каждую книгу из секций романтики и фэнтези в упомянутом магазине.
Я подошел к Даллас, держа в руке коробку с платьем. Ей придется переодеваться в машине и благодарить свои счастливые звезды, что ей не требуются дополнительные ухищрения, чтобы быть самой красивой женщиной всюду, где появляется.
Она вздрогнула, когда я похлопал ее по плечу, и подалась вперед, когда увидела меня.
– А. Это ты. – Даллас провела пальцами по очередной книге и взяла ее с полки. «Его грязные прикосновения».
– Сегодня состоится благотворительный вечер. Присутствие обязательно.
Даллас поставила книгу на место и пошла в другой ряд.
– Я знаю. Прочла сообщение. Я пас.
Ее резвый язычок зажег во мне только одно чувство. Нетерпение.
– Это был не вопрос.
– Поверь мне: если я не буду добровольным участником, ты не захочешь, чтобы я составила тебе компанию.
Поскольку Даллас была права, я заговорил на единственном языке, который она, похоже, понимала. На языке еды.
– Организаторы мероприятия привезли итамаэ[38] с Хоккайдо.
Наконец, она уделила мне все свое внимание.
– Будут суши?
От меня не ускользнуло, что она ела всего два часа назад.
– Да. И меню из одиннадцати блюд.
– Хм… комплексный обед. – Она задумалась на мгновение, замешкавшись в секции ужасов и фэнтези, а потом перешла к эротике. – Я ем все, кроме икры.
– На свете есть то, что ты не станешь есть?
– Тут, скорее, отвращение, привитое в детстве. Эмили и Сав однажды сказали мне, что икринки рыб вылупляются в животе и плавают там, пока не выйдут… естественным путем, а потом по трубам возвращаются в океан.
– А еще раз в год пузатый мужик с седой бородой за ночь спускается по миллиардам дымоходов.
На ее лице отразилось изумление.
– Я была маленькая.
– Возраст не оправдание глупости. – Я поднял коробку с платьем и положил на книгу, которую она держала обеими руками – «Напор любовника». – Советую помалкивать, когда мы прибудем на мероприятие.
– Боишься, что я тебя опозорю?
– Боюсь, что ты сама опозоришься. Стоит тебе открыть рот, и станет предельно ясно, что я женился на тебе не из-за твоего острого ума. А какие после этого сделают выводы, не моя ответственность и не моя вина.
– Я не соглашалась идти.
– Вариант отказаться все равно не предусматривался.
Даллас заглянула в коробку.
– Ооо… Юми Кацура этого сезона. В галерее «Тайсон» это платье уже распродали. Я позвонила во флагманский бутик, и мне сказали, что сделали дополнительный заказ.
– Кто бы сомневался.
– Я хочу это платье всех цветов.
– Этот вопрос уже улажен. – И забота здесь вообще ни при чем. Платье было поистине роскошным. Как и Даллас. Они отлично подходили друг другу.
– Хорошо. – Она закрыла коробку и сунула ее обратно мне в руки, а сама взяла очередную книгу. На сей раз «Ослеплена моим профессором». – Я подумаю о том, чтобы пойти.
– В таком же темпе, в котором обычно делаешь все остальное в жизни? Мероприятие начнется через час.
– Напомни, чему, ты сказал, посвящен благотворительный вечер?
– Я не говорил.
– Ромео.
Я уступил, чтобы сэкономить время.
– «Армии Фридрейха».
Печенька разомкнула губы. Я не сомневался, что она загуглила этот благотворительный фонд после свадьбы. Знала об атаксии Фридрейха. Уловила связь между этим расстройством и Ромео-старшим.
Как и ожидалось, это сразу же сработало, и она выпалила:
– Ладно. Я пойду.
