Мой темный Ромео полностью

– Как и все прочие рестораны и забегаловки на этой улице, – подтвердил я, зная, что окружавшие нас фотографы, слишком далеко, чтобы подслушивать. – А это значит, что теперь обеденный перерыв станет для тебя особенно непростым делом.

– Ты не можешь этого сделать.

– Какой смысл говорить мне, что я не могу сделать то, что уже и так, очевидно, сделал?

– Ты окончательно выжил из ума. До меня доходили слухи, но теперь я сам в этом убедился.

– Сомневаюсь, что я вообще когда-то был в своем уме. – Я вздохнул. – Что-нибудь скажешь на прощание, пока я не вызвал охрану?

К сожалению, если ему и было что сказать, то у меня не было возможности выслушать, потому что Мэдисон зашагал прочь из зала, даже не попрощавшись с женщиной, с которой вместе проводил бранч.

Я повернулся к Печеньке. Сегодня второй рабочий день в этом месяце, который она полностью испортила. И хотя меня нельзя винить за то, что я не восторге от общества Ромео-старшего, я должен хотя бы сделать вид, что мне не плевать.

– Не стесняйся попробовать любой из наших восхитительных десертов. Приношу свои извинения за отсутствие компании.

С этими словами я пошел прочь.

Даллас, как я и ожидал, последовала за мной. Я сел на заднее сиденье «Майбаха», не удостоив ее даже взглядом, когда она без приглашения устроилась с другой стороны.

– У тебя два варианта. – Я удобно расположился в коричневом кожаном кресле, пока Джаред выезжал с парковки Le Bleu. Даллас пододвинулась ближе, внимая каждому слову и понимая, что от них зависит ее жизнь. – Поскольку я знаю, как сильно ты хочешь иметь детей и вернуться к своей семье, я не дам тебе ни того ни другого, а вместо этого запру в моем особняке в Хэмптонсе, где ты будешь жить вдали от всего и всех, кого любишь, зато лишишься возможности нанести моей жизни серьезный вред. Или…

Я потер подбородок, размышляя.

Как правило, я не поощрял дурное поведение. Но в случае с Печенькой часто ловил себя на мысли, что делаю исключения, – например, когда подарил ей коробку с книгами после благотворительного вечера, несмотря на ее выходки во время ужина из трех блюд.

(Она пыталась выпить шот с сисек поп-звезды. А когда я оттащил ее прочь и прочитал лекцию о том, как вести себя на людях, она пожала плечами и сообщила, что с большой силой приходит большая ответственность.)

А в этот раз та же всепрощающая часть меня, которую я никогда прежде не раскрывал, пока в мою жизнь не вошла Даллас, хотела дать ей второй шанс.

Или, вернее, триллионный.

Я списал это на то, что разрушил ее жизнь. Должно быть, именно по этой причине во мне осталась капля терпения для сидящего передо мной создания.

Брови Печеньки взметнулись вверх почти до самой линии роста волос.

– Или?

– Или я дам тебе то, что ты хочешь. Развод. Ты вернешься в Чапел-Фолз и станешь живым олицетворением скандала. Уничтоженной во всех смыслах слова. Вероятно, выйдешь замуж за вдовца или разведенного мужика с детьми. Зато у тебя будет свобода, которой ты так жаждешь.

Я так сильно разозлился, что у меня перехватило дыхание, пока мы сверлили друг друга взглядом в ожидании, когда она сделает выбор. Я намеренно исключил хотя бы отдаленно привлекательный для нее вариант. Даллас нужно осознать всю серьезность своего положения.

Наконец – наконец-то – она нарушила молчание.

– Можно мне подумать об этом по дороге домой? – Вот уж хуже она ничего сказать не могла. Ожидание станет пыткой.

Я пожал плечами и переключил внимание на сообщения. Как только Джаред высадил нас, на подъездной дорожке тут как тут ждали Хэтти и Вернон.

– Ну что? – спросила Хэтти, пока дверь со стороны Печеньки еще даже не открылась полностью. – Ты вывела его из себя?

Вернон побрел за ней.

– В нашем доме наконец-то появится карапуз?

Я первым вошел в дом, отчего мои неблагонадежные сотрудники, обращенные против меня моей же женой, отступили назад, покраснев и потупив взгляд в пол.

– Вы оба – выметайтесь к чертовой матери.

Вернон, кроткий великан, моргнул.

– Но куда же нам идти?

– С глаз моих долой, если хотите сохранить работу, – посоветовал я, снимая пальто и направляясь к лестнице. Я не удостоил Печеньку взглядом. – У тебя есть еще полчаса, чтобы подумать над ответом, пока я сделаю пару звонков. Приду в твою комнату, когда буду готов.

Сквозь высокие окна, тянущиеся вдоль лестницы, я наблюдал, как Печенька рухнула на нижнюю ступеньку в своем красивом платье и опустила голову на руки, а ее волосы каскадом рассыпались по спине.

Она не получит ребенка.

И развод она тоже не получит. Ей светит только возвращение в реальность.

А что до меня?

Я всегда, всегда получаю желаемое.

Спустя сорок пять минут после того, как оставил Даллас рыдать на лестнице, я прокрался в ее комнату. Меня не удивило, что там никого не оказалось. Дурацкая роза, которую она держала в банке из-под ватных палочек, разбросала повсюду лепестки. А то, что уборщицы не протерли прикроватную тумбочку под ней, должно быть, дело рук моей неряшливой жены. От моего внимания не укрылось, как основательно Даллас проникла в мой дом, – он станет совсем другим, если она решит уехать.