Мой темный Ромео полностью

Я оглянулся через плечо, зная, что не стоит этого делать, и увидел, как моя будущая бывшая жена облокотилась на крышу моего «Майбаха», ее платье задралось, а под ним не было трусиков. Ее обнаженная киска блестела и была готова меня принять. Вызов. А я никогда не уклоняюсь от вызовов.

Отбросив осторожность (и оставшиеся клетки мозга, которые она не поджарила своей бессмысленной болтовней), я направился к ней.

Когда подошел, Даллас подняла руку и остановила меня, упершись ладонью в грудь.

– Не так быстро.

Будет быстрее быстрого, учитывая, что я вот-вот кончу только от одного твоего вида.

Я выгнул бровь.

– Холодок пробил от страха?

– Нет, низкие температуры по твоей части. Не хочу красть твои заслуги. Либо делаем все до конца, либо вообще никак. Все или ничего.

Меня выводило из себя, что всякий раз, когда я давал ей выбор, она выдумывала другой. Если я давал ей вариант, она заменяла его одним из своих. А сейчас вслед за выдвинутым мной ультиматумом она поставила свой собственный.

И, как обреченный дурак, я выбрал все.

Собственный крах.

Мы слились в грязном, агрессивном поцелуе с прикосновениями языка и зубов. Даллас вцепилась мне в шею, наполовину придушив, наполовину обняв. Я повозился с молнией брюк и достал член, который к этому моменту блестел от смазки и был таким тяжелым и возбужденным, что стало неудобно стоять. Я провел зубами вдоль ее подбородка, прошелся вдоль горла, а потом сделал то, чего не делал пять гребаных лет: ворвался в нее разом и до самого основания. Без защиты. Мой член исчез в ней, задев чувствительную точку и оказавшись в мертвой хватке ее мышц.

Вот черт.

Я прижался лбом к ее лбу. Тонкий слой испарины приклеил нас друг к другу. Мне никогда в жизни не было так хорошо. Хотелось раствориться туманом, просочиться в нее и никогда не возвращаться. Я хотел жить, дышать, существовать внутри моего красивого, сводящего с ума, коварного, приводящего в ярость проклятия в облике жены. Она – единственное, чего я никогда не хотел, и единственное, чего жаждал. Но, что хуже всего, я знал, что не смогу отказать ей ни в чем, будь то платье или ювелирное украшение. Или, как это ни печально, мое сердце на блюдечке, проткнутое шпажкой, чтобы она могла его съесть. Все еще бьющееся и такое же красное, как яблоки в карамели.

Я вышел, а потом ворвался в нее сильнее. Вытащил и снова проник внутрь. Сжал пальцами ее талию, пригвождая к месту и обезумев от страсти и желания. Я входил в нее резкими, безумными толчками мужчины, изголодавшегося по сексу, трахая ее до потери сознания.

Теперь, когда я официально подал судебный запрет против собственной логики, я схватил Даллас за горло и вонзился зубами в ее нижнюю губу. Мое мятное дыхание коснулось ее лица. Капот машины, все еще горячий от работы двигателя, согревал ее бедра, сильнее повысив температуру между нами. С губ Даллас срывались тихие отчаянные вскрики.

Единственными звуками в замкнутом пространстве стали наши стоны, шлепки кожи о кожу и тихие вздохи удовольствия. Машина раскачивалась в такт моим толчкам. Даллас вцепилась в предплечье руки, которой я держал ее за горло, и спиной опустилась на капот, пока я продолжал жестко ее трахать.

Дверь позади нас открылась, и вошел Джаред.

– Ой, простите. Я не…

– Проваливай на хрен! – взревел я. Мой приказ так сильно сотряс стены, что я удивился, как они не треснули.

Дверь тут же закрылась.

Возможно, из-за того, что я еще никогда не испытывал таких приятных ощущений, оргазм наступил не мгновенно. Он приближался, вцепившись в мои конечности когтями, завладевая мной, как наркотик. Я знал, что буду жалеть о том, что вот-вот произойдет. И все же даже не допускал мысли о том, чтобы остановиться.

Даллас задрожала подо мной. Мышцы ее бедер напряглись. Погрузившись в ее горячее тугое лоно еще несколько раз, я наконец извергся внутри нее. Это было великолепно, и в то же время возникло чувство, будто кто-то опустошил мою грудь. Я кончал, и кончал, и кончал в Даллас.

Когда я в конце концов вышел из нее, все между нами было липким. Я глянул ей между ног. Моя густая белая сперма капала из ее набухшего красного лона на крышку капота. Розовые хлопья крови рассеялись в мутной жидкости молочного цвета. Тяжело дыша, я осознал, что впервые поддался моменту. Забыл обо всем. В том числе о том, что она здесь.

Я поднял взгляд к ее груди. В какой-то момент во время секса я порвал верх ее платья и даже не заметил. На ее обнаженной груди виднелись красные отметины. Она была вся в царапинах и укусах. На шее еще заметны следы от моих пальцев – как же сильно я ее схватил? И хотя я боялся увидеть последствия в ее лице, все же не смог сдержаться.