На нашем историческом факультете он завершился открытой научной дискуссией «О роли „средних слоев” в истории революционной классовой борьбы». Не ручаюсь за точность этого названия, поэтому замечу, что предметом ее явилась проблема роли непролетарских демократических сил, участвовавших в борьбе трудящихся классов за освобождение от капиталистической эксплуатации, за социализм, в социалистических и революционных преобразованиях в различных странах, и вопрос, могли ли средние слои повлиять на выбор путей борьбы и «моделей демократического социализма». Такая постановка вопроса связывалась с конкретным опытом истории послевоенного международного коммунистического движения и опытом стран «народной демократии», возникших после Второй мировой войны в Восточной Европе и вставших на наш, как нам казалось, общий путь социалистического развития.
Вообще вопрос о различии путей движения за социализм и о методах его строительства как вопрос о взаимодействий борющихся на этом пути классов присутствовал всегда в ленинской теории социалистической революции. Он предусматривался во всех программных документах Российской социал-демократической рабочей партии, а затем коммунистической партии большевиков как вопрос о союзниках пролетариата, непролетарских слоях трудящихся классов и их партиях в борьбе за общие цели и задачи на всех этапах революции – демократическом и социалистическом. Практика же борьбы обязательно могла и даже должна была реализоваться в разнообразии форм организации в связи с историческими, национальными и прочими условиями. В этом смысле вопрос о различии «моделей социализма» и о роли «средних слоев» или «средних классов» был не нов. Его теоретическое и политическое решение много раз становилось предметом споров и разногласий в ленинской партии большевиков на стратегических рубежах революционной борьбы за ближайшую и конечную цели. В новой постановке вопрос о разнообразии «моделей» как национальных особенностей движения к социализму возник сразу после того, как рядом с СССР и в связи с его победой в Великой Отечественной войне с фашистской Германией в странах Восточной Европы возник новый тип народной демократии и народы этих стран под руководством прогрессивных политических сил встали на путь глубоких демократических социальных преобразований. В конце февраля 1945 года я случайно оказался свидетелем рождения такого государства в Румынии. Я, тогда сержант Советской Армии, еще не предполагал, что стану когда-нибудь историком и, оказавшись на улице Бухареста, был удивлен многолюдной демонстрацией на площади Победы (по-румынски – Kale Vittoria). Люди стекались сюда колоннами с разноцветными флагами, наверное, свидетельствовавшими об их партийной принадлежности. Среди руководителей демонстрации мне запомнилось с того дня только имя лидера румынских профсоюзов Георге Апостола. Так мне назвал его оказавшийся рядом со мной человек, говоривший по-русски. Потом начался митинг. Ораторы о чем-то говорили, обращаясь к демонстрантам. Микрофонов там не было. О чем они говорили, я не понимал, но на следующий день наш политрук объяснил нам, что в Бухаресте и во всей Румынии произошла народная революция, свергнувшая власть монархии. Король Румынии Михай добровольно уступил свою власть народу. Не знал, конечно, ни я, ни мои товарищи, что тогда этой демонстрацией начинался путь румынского народа через завоевание демократии к социализму. Понятие «модель» как политическое определение социально-экономического развития типа власти тогда не звучало. Не звучало оно еще и в 1948 году, когда в странах народной демократии произошли события, повернувшие их на путь социализма под руководством коммунистических и социалистических рабочих партий. Так в это время непросто, через преодоление политических, социальных и экономических трудностей рождались новые формы народных государств, вставших на путь социалистического развития, при непременном условии руководящей роли пролетариата, но и при участии во власти представителей демократических партий, при активном сотрудничестве рабочего класса с крестьянством, интеллигенцией и даже с православной и католической церквами.
В конце сороковых – начале пятидесятых годов в общественных науках в связи с кризисными событиями, переживаемыми тогда во всех странах народной демократии, возникли споры и даже разногласия по вопросу своевременности перехода в их развитии к этапу социалистических преобразований в экономике и политической реорганизации власти. Но споры и разногласия не выходили за рамки ленинской теории социалистической революции и сводились лишь к вопросу о степени готовности конкретных государств к новому этапу своего социального, экономического и политического развития.
